Фабрика отклонений

Реакция оказалась именно такой, на какую Гуров и рассчитывал.

Ревякин посмотрел на первую фотографию и тут же побледнел. Лев Иванович следил за ним.

«Не устаю удивляться, как люди могут так быстро менять цвет лица, – подумал он. – Даже не верится. Только что он был вполне себе розовым и тут же на глазах сменился на пепельно-серый. Хотя у хамелеонов все это происходит куда более красочно, но эффекта такого нет. Наверное, потому, что хамелеон – животное, а передо мной, увы, человек. Он побледнел просто от страха.

– Что это? – хрипло спросил Ревякин, мельком взглянув на другие фотографии, где было запечатлено обезглавленное тело в иных ракурсах.

– Это труп, – пояснил Гуров. – Я вам просто демонстрирую, чем мы заняты в данный момент.

– Но почему ко мне? Это же уголовщина какая-то!

– Глухой вы, что ли? – с тяжелым вздохом сказал Гуров. – Я вам битый час толкую, что работаю в Главном управлении уголовного розыска страны.

Начать нужно было именно с «МедЛайна», пока Ревякин тепленький, еще не рыпается. Потом надо будет успеть задать ему несколько вопросов по другим фирмам, чтобы он не догадался, какая именно контора интересует Гурова.

Очень хорошо, что информация об исчезновении и смерти Россихина еще не распространилась в среде предпринимателей. Этот вот господин явно ничего пока не знает. Он просто напуган фотографиями.

Ничего, потерпи, миленький. Это будет твой личный вклад в раскрытие преступления, если ты не виновен и не талантливый артист.

Гуров раскрыл записную книжку, повел пальцем по листку и заявил:

– Так, давайте поговорим о фирме «МедЛайн».

Ревякин нахмурился, стал жевать губами, но все же отвечал на вопросы. Гуров правильно оценил этого человека и его реакцию. Да, «МедЛайн» занималась тем же, чем и «Парацельс», – поставками оборудования, приборов и инструмента в учреждения медицинского характера. Это специализированная мебель, расходные материалы и даже оборудование для операционных.

Россихин – дилетант, не имеющий соответствующего образования.