Эволюция (СИ)

Тело вновь сковал спазм, да такой, что от внезапно нахлынувшей боли я сдавленно замычал и, почти не контролируя себя, уткнулся лицом в камни. Почувствовал лбом холод.

— Алекс!

Я расслышал возглас Барнса, но никак на него не отреагировал. Сержант заметил, что псионик все-таки взял надо мной верх, но и помочь никак не мог — его зажал между камней последний оставшийся солдат. Нас отгораживало какое-то устройство пришельцев.

— Держись, Алекс! Меняю позицию, — послышался напряженный голос Анны. Тяжелое дыхание.

— Червяк…! — прошелестело у меня в голове. — В тебе есть способности, но они не развиты, слабы… Я раздавлю тебя!

И тут случилось странное.

Неожиданно, псионика самого скрутило. Он схватился когтистыми лапами за голову, упал на колени. Его кривые ноги неестественно подкосились.

Я услышал еще один голос, только тихий и далекий.

— Не смей! Он нужен мне живым!

Справа заорал Барнс — ему в грудь прилетел кислотный шар и сержанта откинуло на камни. Барнс принялся вертеться на месте, снимая блокировку.

— Еще немного. Сейчас, — у меня в ушах далеким эхом отдавался голос Анны.

Но мне было уже все равно.

И хотя воздействие псионика немного ослабело, я понял, что почти ничего не могу сделать. Почти.

И все же, снова попробовал выставить барьер, но он получился настолько жалким, что я буквально почувствовал, как его скомкали, словно салфетку и откинули в сторону.

— Червь… Чело-век.

Вдалеке хлопнул выстрел, скользнув по шлему псионика. Кто это, Анна или Винсент.

В голове звенело, перед глазами скакали разноцветные пятна. Начало мутить. Сознание тормозило само себя. Шла внутренняя борьба и пришелец, хотя и был куда сильнее чем я, все же не мог подавить меня полностью.

Я зарычал от злости и бессилия.

— Не-е-т!

Через силу, через боль и слабость, я попытался встать на ноги, но получилось только на колени. Поднял голову и посмотрел на непрозрачный шлем псионика со всей злостью и ненавистью.

Мысленным посылом заставил их нейтрализовать боль. Получилось плохо, но все равно стало немного полегче.

Пришелец склонился за камнем, частично прикрытый другим. Его замороженное плечо я видел даже отсюда — оно покрылось трещинами, посерело. Прижав его к телу, он почти им не двигал, вместо этого оживленно двигая другой, здоровой. Нужно было что-то делать.