Ева. Зов полуночи

Под утро в лесу стало зябко, да и откровения сводного вызывали невольный озноб.

— Слушай, хватит нагнетать, а? Лучше расскажи, где это «здесь» и зачем ты нас сюда притащил? И вообще, ты-то по крови не Старский, так что не заливай.

Алекс на это спокойно пожал плечами:

— Меня приняли в род, тотем посчитал достойным и отметил вторым по старшинству после отца, так что делай выводы.

Я только рот приоткрыла от таких откровений. А ведь ни о чем подобном я не слышала. Тотемы, признание… Будто попала в какие-то древние времена.

Темный лес, потрескивающий костер и голый торс Алекса, на коже которого играли отблески огня, только усиливали впечатление.

Но почему мне не посчитали нужным об этом рассказать раньше? Возникавшие в голове причины мне не нравилась, и я нахмурилась.

— Даже так… — Захар как-то иначе посмотрел на Алекса. — А я думал, ты сам ради подражания Старскому-старшему попросил кого-то подрать тебе спину. Я забавлялся даже, не думал, что он и правда признал тебя наследником.

Еще и Еву привез…

Алекс усмехнулся и снова пожал плечами:

— Я догадывался. Вы, рыси, в этом вопросе более консервативны.

— Да ладно, у нас тоже случалось всякое, — немного смутившись, ответил Захар. — Рассказывай дальше. Где мы находимся?

Глава 54

Сводный нахмурился, подбирая слова, и наконец произнес:

— Наверное, будет лучше, если я начну издалека… Почти двести лет назад брат твоего пра-пра-прадеда, — он глянул на меня и снова перевел взгляд на огонь, — заинтересовался странной аномалией искажения пространства, которая была обнаружена в кафе «Ласточка».

— «Ласточка»? — невольно переспросила я, вспоминая то самое кафе с призрачными посетителями, куда мы ходили вместе с Ладой.

— Именно, — кивнул Алекс и продолжил, — тогда аномалия выглядела иначе: в кафе просто немного растягивалось время. Туда приходили попить кофе, проводили, скажем, час, а за пределами кафе проходило пятьдесят минут. Замедление времени было небольшим, неопасным, и кафе решили не трогать, тем более тогда не представляли, как этот феномен можно изучить.

Но дядя Гордей — тот еще сумасшедший ученый. Он хотел во что бы то ни стало разгадать тайну аномалии. Собирал какие-то приборы, занимался замерами, пытался на нее воздействовать. Без каких-либо успехов, к слову, поэтому серьезно это его увлечение тогда никто не воспринимал. Он всегда был немного… не от мира сего, и его просто оставили в покое.