Этрусское зеркало

- Я знаю Сему лет десять, он сын приятельницы моей жены. Мне пришлось уступить настойчивым просьбам супруги и взять его на работу. Мальчик рос в приличной семье - никакого бандитского прошлого. Кроме того, Сема трусоват. Он тщательно скрывает этот свой недостаток, но любой мало-мальски проницательный человек легко может распознать признаки трусости. Я сам не из смельчаков, поэтому понимаю его. Нет… Геннадий бы не стал связываться с Ляпиным, уважающие себя воры - тоже. На мой взгляд, это исключено.

Они еще немного поболтали.

- А не сыграть ли нам партию? - предложил Анисим Витальевич.

- Как-нибудь в другой раз. - Смирнов легко поднялся с дивана. - Не стоит терять время.

***

Незадолго до описываемых событий.

Алиса все глубже увязала в новой «сладкой» жизни, как пчела в банке с вареньем. Для Глеба это было очевидно, но сама она будто не замечала происходящего или делала вид, что не замечает. Он боялся заговаривать с ней о своих терзаниях, которые становились невыносимыми.

Глеб снял квартиру недалеко от общежития, чтобы встречаться в ней с Алисой. Об этой квартире никто не знал, даже его друг Колька.

- Здесь нужен хороший ремонт, - сказала девушка, окидывая критическим взглядом старый паркет, обшарпанные обои и пожелтевшие потолки.

- Временное пристанище… - стараясь придать голосу оттенок небрежности, пояснил Глеб.

- Временное? - подняла брови Алиса. - Так на земле другого и не бывает, Глебушка.

Его передернуло.

- Ну чисто волк! - поймала его взгляд Алиса. - Так ты меня испепелишь, пожалуй, своими взглядами. Может, я пойду?

- Нет!"

"Глеб принялся сбивчиво объясняться ей в любви, говорить что-то о неповторимой, единственной в жизни встрече, о страсти, которой он никогда раньше не испытывал, о той запредельной, невыносимой близости с Алисой, которой нет и не будет у него ни с какой другой женщиной.

- В самом деле, Глеб? Ты все это чувствуешь? Я бы тоже хотела…

Он, обмирая от желания, целовал ее колени, а она гладила его рукой по голове, как маленького мальчика, вздыхала о чем-то своем. У нее появился свой мир, куда она не допускала Глеба. А может, он был всегда.