Этрусское зеркало

- Проходь, сынок, - сказала она. - Найда не кусается.

Собака, виляя хвостом, нехотя поплелась к крыльцу, принюхиваясь, не угостят ли ее чем-нибудь вкусненьким. Старуха, высокая и костистая, одетая в темное платье, показалась в дверном проеме.

- Тебе небось Пашка нужон? - спросила она хриплым прокуренным голосом.

- Я насчет работы, - улыбнулся Всеслав. - Слышал, он храмы расписывает.

- Нынче от Пашки толку не будеть, - вздохнула старуха. - Запил, паршивец! Другую неделю не просыхаеть. Тут давеча приезжали какие-то… из города, пытали про Савву.

Да разве от алкаша чего добьесси? Мычить и мычить… головой мотаеть, как мерин… Ох-хо-хо! Наказал бог сыночком…

Старуха горестно поджала губы.

- А кто приходил, когда?"

"- Не вчерась, а…

- Позавчера? - уточнил Смирнов.

- Ага, - кивнула старуха. - К вечеру. Приличные люди… Савву искали, дружка Пашкиного. Мы вместе с его матерью на ферме работали. Славная баба была Таля, померла давно. А парень у ей непутевый, на агронома учиться не стал, все картинки разные рисовал… в Москву уехал.

Потом, правда, вернулся. Что это за работа - кисточкой бумагу марать? Одно слово - лентяй и неумеха. И моего дурака на мазню энту подбил, прости, господи! Савва, значить, рисуеть, а Пашка ему то лестницу держить, то кисточки и краски подаеть… вроде как на подхвате.

- Могу я поговорить с вашим сыном? - спросил сыщик. - Если он сам заказ выполнить не может, пусть хоть с Саввой меня сведет.

- Нету Саввы! - сердито сказала старуха. - Он где-то работу хорошую нашел, а Пашку не взял.

Сам делаеть.

- Жалко, - притворно огорчился Смирнов. - Мне срочно нужно. А что за работа у Саввы?

- Кто ж его знаеть? Говорю же, Пашку не взял, не признался даже, куда едеть… нехристь! А мой балбес обиделся, в погреб забрался и полбутыли самогону вылакал. С тех пор и пьеть… холера на мою голову! Иди, сам погляди, какой с него работник.

Старуха сердито повернулась и скрылась в темной глубине дома, сыщик поспешил за ней. В горнице на высокой железной кровати лежал навзничь и храпел худосочный небритый мужик лет сорока, беспробудно пьяный, распространяющий вокруг себя запах перегара.

Все попытки Всеслава растолкать его и привести в чувство ничего не дали. Пашка Лось дергался, мычал, но и не думал просыпаться.

- Спить как убитай, - сказала старуха. - Нынче ночью сильная гроза была: грямело и сверкало, как в преисподней! Я со страху-то в чулане заперлась, а Пашке хоть бы что… храпить и храпить. Утром глаза продрал, самогон допил и опять свалился.