Этрусское зеркало

- Я готов был поклясться, что это - оригинал. Потом, когда Ева показала мне фотографии… девушка на картине, ее лицо… голова менады над вашим камином… снимок Алисы… аметистовое ожерелье - все смешалось. Может быть, если бы я знал Алису при жизни, видел бы ее, то намного раньше сообразил бы, что к чему.

- Ничего не понимаю… О какой «Нимфе» идет речь? При чем тут гробница?

- А при том, - многозначительно произнес Смирнов, - что картину украл убийца! Это взаимосвязано.

Альберт Демидович опустил глаза.

- Разве не Глеб убил Алису, избавился от трупа и придумал жуткую историю про ночной костер? Признаться, это все объясняет.

Потом сумасшедший ревнивец расправляется с художником, имитируя самоубийство, потом собирается убить меня… Он - маньяк! А в гробнице нет никакой второй картины. И кражи не было! Я вчера, после вашего ухода, звонил Чернову - сам, лично, от своего имени. Он клянется и божится, что мнимое ограбление - не более чем рекламный трюк. Кто-то здорово вас запутал, господин Смирнов, навел на ложный след.

Всеслав не стал возражать. Он посмотрел на часы - было половина одиннадцатого. Как быстро летит время!

- Через час мне позвонят, и я назову имя убийцы. Возможно, это будете вы, господин Фарбин.

- Что ж такое особенное выяснится через час? - мрачно усмехнулся Альберт Демидович. - Надеюсь, вы представите доказательства?

- Всенепременно! Потерпите чуток. Кстати, ваше поручение я выполнил - Алису Данилину… нашел. Так что мы в расчете. Будете откапывать фрагменты костей и проводить дорогостоящую экспертизу? Вряд ли она что-то даст.

Останки царской семьи и то до сих пор не идентифицированы.

- Прекратите… - простонал сквозь зубы Фарбин. - Полагаете, вы нашли девушку? Этот Глеб Конарев безумен! Он… впрочем, в одном вы правы: Алисы нет среди живых. Я это почувствовал… наша хрупкая связь с ней разорвалась.

Он налил в стаканы коньяк, один протянул Смирнову. Они молча выпили.

- Кстати, Глеб отпросился со стройки утром двадцать первого августа, - сказал сыщик. - Значит, Алису убили в ночь с двадцатого.

Сразу после того, как она ушла из вашего дома. А может, она и не уходила вовсе?

- Уходила, не уходила - я с ней говорил последний раз двадцатого… во второй половине дня. Я себя ужасно чувствовал, еле до постели добрался, - признался Альберт Демидович. - Лег и больше не выходил из своей комнаты: не хотел, чтобы Алиса видела меня таким. А утром узнал, что ее нет в доме.

- От кого?

- Сам смотрел! - раздраженно ответил Фарбин. - Обошел все комнаты.