Этрусское зеркало

Она неторопливо шагала по кленовой аллее, любуясь четкими очертаниями деревьев на светло-синем небе, проступающей кое-где желтизной, всем этим сквозящим в золотых солнечных лучах началом увядания природы. У метро продавали хризантемы и астры - цветы уходящего лета.

Ева прогулялась, сделала все необходимые покупки, вернулась домой и даже успела приготовить обед для Славки. Они все еще жили в разных комнатах, но отношения их стали очень близкими. О том, чтобы снова выйти замуж, Ева боялась и думать, хотя Смирнов не раз заговаривал с ней об этом.

- Разве нам плохо? - возражала она, избегая смотреть ему в глаза. - Я просто не могу решиться на замужество… пойми!

- Но это только формальность.

- Нет… не сейчас.

Глаза Евы наполнялись слезами, и Всеслав отступал. Он решил привлечь ее к своей работе. Общие интересы сближают.

Итак, в начале девятого господин Смирнов заехал за Евой в Богоявленский переулок, где жила ее клиентка, изучающая испанский язык, и они отправились к Данилиным.

- Нашу коммуналку расселили давным-давно, - объяснял по дороге Всеслав. - Квартиры давали в отдаленных районах, и многим не хотелось переезжать из центра к черту на кулички. Моей матери помог тогда ее научный руководитель, известный историк и археолог Стеблов, а Данилиным пришлось обосноваться в Медведкове.

Друг Славкиных детских игр проживал на седьмом этаже в девятиэтажном доме, построенном из декорированных цветной плиткой панелей. В подъезде было чисто, лампочки горели, лифт работал.

Дверь открыл сам хозяин - Алексей Степанович, и сразу приложил палец к губам.

- Ради бога, тише, а то мама разволнуется. Я ей сказал, что придут коллеги с работы.

Из гостиной раздался обеспокоенный голос:

- Лешенька, кто пришел?

- Это с работы, мама, - ответил Данилин. - Не беспокойся.

Он провел Смирнова и Еву в комнату сестры, плотно прикрыл дверь и вопросительно посмотрел на сыщика.

- При ней можешь говорить все, - сказал Всеслав.

- Говорить, собственно, нечего, - развел руками хозяин. - Алиса не звонила. Никаких вестей о ней нет.

- Мы тут посмотрим ее вещи. Дневника у нее нет?

Данилин пожал плечами:

- Я целыми днями на работе, мать болеет… в общем, не знаю я о сестре ничего, - вздохнул он. - Писать она не любит. А насчет дневника… ищите. Если с собой не забрала, то должен быть здесь. Вот ее шкаф, тумбочка, книжные полки…

Он махнул рукой и тяжело опустился на стул.