Этрусское зеркало

Неужели такое возможно?

В доме царила кромешная тьма, наполненная звуками затихающего дождя, шорохами и возней залетевших с улицы насекомых. Уходя, Глеб иногда оставлял окна открытыми - в комнаты попадали ночные мотыльки, мухи или осы. Комаров было мало благодаря густым молодым соснам, окружавшим дом. Но сегодня к этим привычным звукам добавилось нечто неуловимо зловещее… затаенное страшное присутствие чего-то или кого-то… Оно ничем не выдавало себя, кроме охватившей Глеба внутренней дрожи, холодного пота и предчувствия надвигающегося кошмара.

Вернее, это он уже потом так решил. А тогда он ничего не ощущал, кроме озноба и бешеного стука сердца.

Непослушными, враз одеревеневшими руками он нащупал на полке в сенях свечу; забыв про зажигалку в кармане, долго шарил в поисках коробка спичек, который, как назло, оказался в самом дальнем углу, среди головок чеснока и луковиц. Спички одна за другой гасли в непослушных пальцах, не хотели гореть. С трудом Глебу удалось зажечь свечу… приподнять ее, освещая колеблющимся огнем бревенчатые стены, некрашеный деревянный пол.

Все вроде было на месте, все как всегда. Если бы не грязные следы… Кто-то совсем недавно ходил здесь, оставил мокрые отпечатки, которые не успели высохнуть.

- Кто тут? - хотел крикнуть Глеб, но из пересохшего горла раздалось лишь слабое шипение. - Алиса… ты?

Это не могла быть она. С какой бы стати ей прятаться? А может, Алиса решила подшутить над Глебом, устроить ему сюрприз? Взяла и приехала! Тайно… как тоскующая возлюбленная, желающая скрыть свой визит?

Осторожно ступая по рассохшимся, скрипучим половицам, молодой человек двинулся вперед.

Он затаил дыхание, ожидая… чего угодно, кроме того, что увидел. Сначала Глеб не поверил своим глазам. Он принял действительность за один из страшных снов, которые стали частенько ему сниться. У него помутилось в голове, перед глазами поплыл туман. «Я сплю…» - мелькнула спасительная мысль, тут же стертая накатившей дурнотой. Рука дрожала, и пламя свечи рывками выхватывало из мрака деталь за деталью. Глеб не осознавал, что перед ним - явь или бредовое видение. Он судорожно втянул в себя воздух, не в силах сделать ни шагу вперед. Ноги приросли к полу, налились свинцом. Сумасшедший стук сердца стал отдаляться, стихать… в ушах нарастал странный звон…"

"Сколько он простоял так, неизвестно. Наверное, он на какое-то время отключился. На секунду, минуту или на час? Придя в себя, Глеб застал ту же картину. Он даже не выронил свечу, так оцепенела, застыла рука.