Этрусское зеркало

- Если такое впечатление производит фотография, то какова же сама картина?!

- Скоро будет готова копия, которую фирма «Галерея» собирается выдать за оригинал и продать по баснословной цене, насколько я понимаю, - сказал Всеслав, дожевывая третий бутерброд. - О, да тут грибы? Вкусно…

- Распробовал! - улыбнулась Ева.

Фотография «Нимфы» взбудоражила ее, пробудила какую-то неясную тревогу. До самого утра Ева так и не смогла сомкнуть глаз.

***

- Грех великий - хоронить самоубийцу в освященной земле, - шептал кто-то за спиной Смирнова.

- Хотя сейчас за деньги маму родную продадут, не то что христианские обычаи!

- Так ведь… ходят слухи, будто бы он не сам на себя петлю-то накинул…

- Да сам, сам! - не согласился первый голос. - Савва смолоду не в себе был. Чего стоит это его увлечение загробной живописью? Он, почитай, ни одной картины с натуры не написал, ни одного пейзажа! Все по могильникам ездил… до самой Италии добрался… а что толку? Мертвые - они и в Италии мертвые. Савва, видать, мысленно уже давно на том свете поселился…

- Тише… - вмешался женский шепот.

- Негоже о покойнике плохо говорить!

Голоса стихли, к великому неудовольствию сыщика. Он надеялся уловить какой-нибудь скрытый намек, какие-нибудь неожиданные предположения по поводу смерти Рогожина.

Художника хоронили в закрытом гробу. За деньги, выделенные неизвестным спонсором, удалось выхлопотать место на престижном кладбище - рядом с заброшенной могилой некой дворянки Прасковьи Рогожиной, дальним родственником которой, оказывается, являлся Савва Никитич.

Захоронение срочно привели в порядок - выпололи бурьян, поправили покосившуюся плиту из темного мрамора, посыпали вокруг песочком. Справа от плиты проросла корнями вглубь мрачная ель. В вырытой яме были видны обрубленные лопатами толстые корневые отростки.

- Не знала, что Савва - дворянских кровей, - раздался за спиной Смирнова женский шепот. - Он и по внешнему виду, и по поведению - самый что ни на есть мужик был.

- Родословную нынче тоже купить не проблема, - приглушенно отозвался мужской голос.

- Россию превратили в большой базар, где все продается и покупается!

- Тсс-с-с-с… - зашикали вокруг.

Приземистый, дородный батюшка, облаченный в траурные ризы, полную службу править не стал, - ввиду сомнительного способа ухода из жизни покойного, помахал кадилом, погнусавил что-то себе под нос, сыпанул на гроб землицы и дал знак опускать. Послышались сдержанные рыдания. Всеслав обернулся поглядеть, кто плачет.