Этот мир не выдержит меня. Том 5

Ослушаться ни тот ни другой не решились. Дру-уг убрал руки от оружия, а Фольки спрятал клинок обратно в ножны. Однако заканчивать неожиданно вспыхнувший конфликт они пока не собирались.

— Скажи своему другу, чтобы он держался от меня подальше, — высокомерно произнёс северянин.

— Воулоусатый челоувечек мне не нравится… — морфан тоже не остался в стороне.

Я на короткое — почти невесомое — мгновение вызвал из памяти воспоминание о бьющемся в предсмертных конвульсиях Вороне, и когда в стороны от меня разошлась холодная волна страха, веско произнёс:

— Заткнулись.

Фольки побледнел. Он так широко распахнул испуганные глаза, что сам стал похож на морфана. Дру-уг пошатнулся. На бесстрастном лице подземного обитателя не было видно никаких эмоций, но его тоже зацепило будь здоров.

— Что это? — прохрипел Фольки, с трудом глотая воздух. — Что со мной?

— Меня мало интересует ваша взаимная неприязнь, ваши дрязги и ваши бессмысленные разборки, — негромко произнёс я, проигнорировав вопросы северянина. — Но если кто-то из вас ещё раз возьмётся за оружие, чтобы ударить по своим, то этот глупый поступок станет последним в его никчёмной жизни.

Фольки и Дру-уг синхронно мотнули головами. Возражений у них, конечно, не было.

— С этого дня вы будете драться плечом к плечу, — продолжил я, — и значит, станете почти что братьями… А в нашей небольшой, но крайне сплочённой семье очень не любят споры между родственниками. Уяснили?

Дру-уг молча кивнул. Фольки сумел выдавить из себя короткое «да».

— Тогда вперёд, — я рукой указал в сторону уже заждавшегося Усача.

И северянин, и морфан первые метры шли так, словно вместо ног у них были поломанные ходули. Однако уже через пару секунд оба полностью оклемались. «Удар» страхом был не столь силён — я не собирался «выключать» парней надолго. Мне всего лишь требовалось слегка остудить их горячие головы.

Подойдя чуть ближе к крабу, Фольки заметил в полумраке точёный женский силуэт и сразу ускорил шаг. Он вытер грязные руки об рубаху, а затем, плюнув на ладонь, пригладил непослушные космы растопыренной пятернёй.

— Я думал, ты сдохла, ведьма, — хмуро сообщил он.

На заросшем по самые брови лице читалось брезгливое недовольство, но за оружие Фольки хвататься не спешил. Моя воспитательная работа явно не прошла даром.