Этот мир не выдержит меня. Том 5

Если шастать вокруг деревни можно относительно безопасно, то рядом с военным лагерем такие прогулки обычно заканчиваются крайне печально.

— Где они? — спросил я, хотя уже догадывался, каким будет ответ.

— Под землёй, — хмыкнул Фольки, кивком указав на место, где, по всей видимости, нашли покой неведомые «путешественники».

— Живыми взять не смогли?

— Нет, — Фольки качнул головой. — Не дались они… Биться стали, и бились хорошо! Наших шестеро было, так они двоих смогли угробить, хотя на вид — мужичьё мужичьём, так и не скажешь, что ратному делу обучены.

Неприятно, конечно. Я бы не отказался побеседовать с ними, однако винить Фольки и его людей глупо. Чтобы захватить в плен хорошего бойца, нужны очень специфические навыки. Марк, например, смог бы, а вот рядовые вояки, обученные стоять в строю, прикрывшись щитом, и по команде тыкать перед собой копьём, очень вряд ли.

— Чем они были вооружены? — спросил я.

— У одного палка, а у другого — ножик ржавый, — помявшись секунду, ответил Фольки.

Солидно. Драться с превосходящими силами противника, используя такой скудный арсенал, да ещё и умудриться прикончить двоих — это очень неплохой результат.

Все они работали на человека без лица…

Я почувствовал, как вокруг меня сжимается петля. Неприятное ощущение. Мне не раз доводилось его испытывать, но привыкнуть к такому попросту невозможно.

В памяти на мгновение вспыхнули ночные огни морского порта в одной далёкой южной стране.

Я слегка тряхнул головой, отгоняя ненужные воспоминания. Тогда мне удалось уйти лишь чудом, но надеяться на счастливое стечение обстоятельств нельзя. Успех нужно организовывать самому.

И я знал, как это сделать.

Глава 4

— Собирайся, — коротко приказал я, глядя на Фольки. — Мы уходим.

По загривку будто бы пробежались электрические разряды. Из головы вымело лишние мысли, мышцы налились теплом, а тело стало лёгким, почти невесомым. Организм привычно готовился к действию — так всегда бывает перед операцией.

— А лагерь? — с лёгким волнением в голосе спросил северянин. Ему явно не хотелось бросать своё «детище» на произвол судьбы.