Этот мир не выдержит меня. Том 5

Тем, кому выпадет честь опробовать моё изобретение в полевых условиях, придётся расположиться довольно близко к месту минирования. Нюанс не смертельный, но весьма неприятный. Хорошо, что у меня имелось сразу два кандидата, идеально подходивших на роль испытателей…

Когда со сборкой было покончено, сквозь ставни уже пробивался прозрачный предрассветный сумрак. Взгляд скользнул по корпусам для мин. Оставалось только засыпать в цилиндрические «кастрюльки» порох, который вот-вот должны были доставить из лавки Барталомеи, закрепить сверху «крышки» с вмонтированными в них взрывателями, и можно устраивать «фейерверк».

Я проверил, как идут дела у остальных — работа закономерно двигалась к своему финалу — и вдруг с удивлением понял, что мне больше нечего делать. Странное и даже непривычное ощущение. Всё последнее время приходилось крутиться, словно белке в колесе, и это внезапное затишье оказалось настоящим сюрпризом — желанным, но совершенно неожиданным.

Нет, страдать от безделья, мучительно подыскивая себе занятие, я, разумеется, не собирался.

"Отжиматься мне, правда, не хотелось, поэтому я плюхнулся на ближайшую свободную койку, помедитировал несколько минут, чтобы быстрее восстановить силы, а затем провалился в сон. Недолгий, но зато крепкий и без сновидений.

А уже через час я снова был на ногах.

В трактир, наконец, принесли порох.

* * *Друзья, не знаю, представится ли сегодня другая возможность, чтобы поздравить вас с наступающим Новым Годом, поэтому сделаю это сейчас.

Уходящий год был непрост: и в творческом, и в житейском плане. И думаю, не у меня одного.

Однако хорошего в нём всё-таки было куда больше, чем плохого. В том числе — благодаря вам.

Не хочется говорить банальности, но иногда без них никуда. Мы живы, пока мы надеемся, а значит, главное, чего я хотел бы вам пожелать — это надежды.

После надежды, желаю веры — в первую очередь, в самих себя. Верьте и рискуйте — но не по-глупому! — пробуйте новое и возвращайтесь к старому, но главное, не забывайте о здоровье и о мелких житейских радостях.

Раз уж я вспомнил о двух «сёстрах», то нельзя забывать и о третьей — о любви.