Этот мир не выдержит меня. Том 5

Его руки перестали дрожать, и он тут же погнал вольную строку, подробно описывая всё, что происходило вокруг: от гула ветра, гулявшего по крыше, и треска поленьев, подброшенных Висельником в почти потухший очаг, до шёпота сидевших за столами бойцов и криков часовых, вышагивающих вокруг трактира.

В повествовании не нашлось место лишь мне одному, но я только усмехнулся в ответ на эту чуть ли не детскую подначку. Безумный дедуля выбрал самую простую тактику. Если не сумел одолеть оппонента, то игнорируй его, делая вид, что никакого противостояния вовсе не было.

Только так можно сберечь в целости и сохранности хрупкое чувство собственного величия, присущее самовлюблённым, но неуверенным в себе людям.

— Спасибо тебе, — мягко, с улыбкой, произнёс я. — Ты очень мне помог.

Я знал, что эти слова, несмотря на тон, будут восприняты уязвлённым гением как издёвка, но не смог удержаться от лёгкой колкости. Перо качнулось в руке старика, правда, стоило отдать ему должное, никаких других признаков недовольства больше не было.

Если, конечно, не считать текст, появившийся в ответ на мою почти искреннюю благодарность.

'Гнус и другие насекомые — бич летних ночей. Их тонкий писк одинаково неприятен как подлому люду, не знающему ни мягких перин, ни расшитых серебром балдахинов, так и благородному сословию, привыкшему к подобающей его положению и достоинству роскоши."

"Даже великие мастера, способные мощью своих чар свернуть горы, осушить озёра или вскипятить облака, страдали от нашествия этих мерзких созданий.

Что уж говорить о старце, разум которого мог заставить содрогнуться всю Вселенную, но тело которого, пострадавшее от не поддающихся исчислению невзгод, оказалось бессильно перед самой мелкой, самой гнусной, самой надоедливой из всех мошек, известных науке. Эта мошка донимала мудреца своим отвратительным писком, не давай сосредоточить острый, как деревянные шпаги южных менестрелей, разум на поистине важных вещах!'.

— У «мошки» есть для тебя подарок, — со всё той же улыбкой добавил я. — На втором этаже, в одной из комнат, лежат несколько обычных дерюжных мешков, и ты, если соизволишь подняться наверх, сможешь найти в них очень любопытные карты… Карты подземных путей, составленные морфанами за долгие и долгие века.

Настал момент направить неуёмную энергию Фруаса Суара, которую он тратил на бесконечное стенографирование всего и вся, в мирное русло. Думаю, опытный, без дураков, учёный сможет разобраться с картами морфанов куда быстрее и куда лучше, чем я.