Это война, братишка

По щекам девушки текут слезы, она что-то гневно выкрикивает в насмешливое лицо плейбоя. Я крадусь вдоль стеночки, прикрываясь доской. Слышится звук пощёчины. О-о! Так держать, девочка! Наконец, захожу никем не замеченная и выдыхаю.

Пускаю слюни перед витриной, разглядывая десерты. В прошлый раз выбор был меньше. Чёрт, какую же вкусняшку взять? Может, корзиночку? Или штрудель с мороженым? Как сложно-то!

– Выбери меня, в комплекте идет любое пирожное, – раздается сбоку тягучий, бархатный голос.

Дьявол! И как я тебя пропустила? Пироженки, вы предатели! Так, думай Кам: куда бы свалить? Может, притвориться глухой? Отличная мысль! Тараканы в голове потирают лапки.

Продолжаю выбирать пирожное, не замечая рядом стоящего футболиста.

– Эй? – снова обращается. Я усилено смотрю. – Ты слышишь меня? – парень шагает ближе.

Я вскидываю голову, отхожу к кассе и улыбаюсь продавцу.

– Можно чизкейк брусничный. Спасибо, – благодарю и отхожу в сторонку. Чувствую взгляд парня. Не смотрю на него.

Он прищуривается и подходит ближе, трогает за плечо, привлекая внимание.

– Ты не слышишь? Я звал, – раздражается красавчик.

«Ты не слышишь?» – мысленно передразниваю. Конечно, не слышу! Я ведь глухая, идьёт!

– А? – вопросительно вскидываю бровь. – О, нет! – показываю на уши. – Я абсолютно и полностью глуха, читаю только по губам, – специально кричу громче.

Парень нахмурился.

– Извини, – бросает он и уходит. Ну, точно идиот. Его не смутило, что в прошлый раз, я его отлично слышала? Ну и ладно.

Домой вернулась не сразу, ещё покаталась по улицам, зашла в магазин, позвонила Дашке. Дома быстро принялась за готовку. Решила сварить компот, ведь ребятам, наверное, всё ещё плохо. А на ужин приготовила подливку с рисом. Открыла ноут и занялась учебой, снова устроившись на кухне. У меня даже любимый стул появился.

Макс пришел как всегда в семь, жутко замученный и бледный.

– Есть будешь? – отчего-то робко спрашиваю, переменяясь с ноги на ногу.

– Нет. Мы спать, – выдыхает парень и прямиком идет в комнату. Я морщусь и шиплю на себя. После трех минут внутренней борьбы иду к Максу. Он лежит на животе, опустив руку вниз. Мич уже под одеялом – быстро, однако.

– Макс? – тихо зову, пытаясь заглянуть ему в лицо. Глаза его закрыты.

– Ум? – тихо отзывается.

– Прости меня, – виновато шепчу. Парень находит в себе силы открыть глаза и посмотреть на меня.