Это не любовь

Сунула руки в карманы – карманы пусты. Ну конечно, кошелёк с деньгами, как и телефон, она спрятала в рюкзаке, а рюкзак остался там...

Холод заползал под кожу, проникал вглубь, вызывая в теле озноб. Ноги от снега промокли выше щиколоток и совсем окоченели. Она куталась в толстовку, но та мало грела.

«Господи, должен же быть какой-то выход!», – судорожно всхлипывала она, стуча зубами.

Юлька шагала вперёд в надежде выйти к круглосуточному супермаркету или даже к отделению полиции. Да хоть куда-нибудь, лишь бы туда, где тепло, светло и люди.

Вдруг во внутреннем кармане толстовки что-то пиликнуло. Сотовый!

Вот же она дура! Совсем забыла, что в какой-то момент достала телефон из рюкзака и переложила в карман, чтобы следить за временем. Только вот заряд на исходе, о чём телефон и сигнализировал нудным пиликаньем. Надо было срочно кому-нибудь позвонить, пока телефон не отключился.

Она набрала Алёну, набрала ещё раз, но она не отвечала. Затем Инну – но и та молчала.

Зажмурившись от волнения, Юлька окоченевшими пальцами выбрала заветный номер в списке пропущенных и нажала вызов. Пока шли гудки, не дышала, потом услышала голос, от которого тотчас перехватило горло, а сердце пропустило удар.

– Да?

Юлька попыталась ответить, но вдруг разрыдалась.

66

Вечером Лариса заглянула к нему на кафедру. Никого уже не было, да и Анварес собирался домой.

– Слышал, меня в Улан-Удэ отправили? Целую неделю буду обмениваться опытом с нашими бурятскими коллегами. Завтра поезд…

– Поздравляю, – кивнул он. – Хорошее дело.

– Издеваешься? У всех будут выходные, а я в пути. Сначала – туда, потом – обратно. Ненавижу поезда. Ну и… Улан-Удэ, знаешь ли, это тебе не Сиэтл.

– Не Сиэтл, – рассеянно согласился он, складывая бумаги в узкую кожаную папку. Потом взглянул на неё уже осмысленно. – Я был в Улан-Удэ. Прекрасный город. Чистые, просторные улицы. И вообще, очень хорошее впечатление осталось.

Лариса спорить не стала, только вздохнула невесело. Потом спросила:

– Саш, может, ко мне поедем? Я вчера сдуру форель целиком запекла в фольге. Пальчики оближешь, но рыбина огромная, некому есть. Пропадёт ведь – жалко будет.