Это не любовь

Он кивнул – да, всё понимаю, и вышел. Ну не стоять же над ней, слушая чужой разговор. Однако в груди заколотился… страх – не страх, но что-то вязкое, тянущее, неприятное.

""Допрыгалась! – ругался он про себя. – Дура!"".

Чего и кому она доказала?

До начала семинара оставались считанные минуты, но он вдруг свернул в небольшой холл, уставленный кадками с фикусами и монстерами. Подошёл к окну, привалился плечом к откосу.

Отсюда, с третьего этажа, открывался вид на пустынный двор и заснеженную крышу столовой.

Календарная зима ещё не наступила, а снег валил вовсю.

Время для Анвареса вдруг остановилось. Глядя на падающие хлопья, он мало-мальски успокоился. Во всяком случае, мог рассуждать, даже спорить с самим собой."

"Говорил себе: она не маленькая, понимала, чем чреваты прогулы. Если ей это не надо, то почему он должен беспокоиться? Да, его по непонятной причине тянет к ней, но тогда, может, это и хорошо, что её отчислят? Уедет она в свой затрапезный городишко с концами, и для него всё закончится.

Закончится эта изнуряющая борьба с самим собой. Пусть не сразу, но, как говорится – с глаз долой, надо только подождать. Он сможет сосредоточиться на действительно важных вещах. Вплотную займётся наукой. Не будет искушений и соблазнов. Не будет навязчивых образов и порочных желаний. Ничто не будет грозить его карьере, его будущему, противоречить его принципам. Всё будет правильно, будет так, как должно быть.

Но почему же от одной лишь мысли, что она исчезнет из его жизни, сердце болезненно сжималось и спазмом схватывало горло? Почему вообще нельзя избавиться от чувств и эмоций, которые тебе не нужны, которые причиняют боль, вред, которые мешают жить? Как можно после такого рассуждать о воле и разуме человека, когда от этой воли на самом деле ни черта не зависит?

Вот он хотел бы избавиться от этой унизительной зависимости, хотел бы выкинуть её из головы – да никак.

Разве это нормально? Притом, что это никакая не любовь. Любовь – это уважение, восхищение, это желание быть вместе всегда. Как там говорят? Жить вместе долго и счастливо и умереть в один день. У него нет такого желания! Как нет ни уважения, ни восхищения. А что есть – так это лишь влечение, дикое и необузданное, перед которым он вдруг оказался совсем беспомощен. Нет, это не любовь.

И всё же, если её отчислят, то, возможно, они больше не увидятся. И от этого противно холодело внутри вопреки собственным увещеваниям.