Это не любовь

Анваресу хотелось найти Юлю, но до конца пары оставалось ещё не меньше четверти часа. Так что он согласился на чай.

– Анатолий Борисович, – посмеивалась Таня, разливая кипяток по кружкам, – ходит такой злой теперь.

И тут же, наклонившись к нему, торопливо зашептала, пока завкафедрой отошла к дальнему шкафчику, откуда извлекла коробку конфет и печенье:

– Мы все думаем, что он и есть аноним.

– Ну что, Александр Дмитриевич, завтра выходите? – спросила Эльвира Марковна, вернувшись к столу. – А то ваши пары перебрасываем между собой третий день.

– Да, выхожу, – ответил Анварес."

"– Вот и славно! – улыбнулась она. – Угощайтесь. Конфеты наисвежайшие. Я правда рада, что всё закончилось хорошо. Сейчас всё устаканится и будем работать, как прежде…

– Как прежде – вряд ли. Я отработаю только две недели, – прервал её Анварес. – Уже написал заявление по собственному.

– Почему? – охнув, воскликнула Таня.

– Александр, не горячитесь! И не спешите вы увольняться.

Анварес, помолчав, произнёс неожиданное:

– Может, даже и хорошо, что всё случилось именно так. По крайней мере, эта ситуация помогла мне кое-что понять. Даже не кое-что, а многое, и сделать выводы.

Они как раз закончили чаепитие, когда на кафедру заявился Толя Жбанков. Увидел Анвареса, и кислое лицо его на мгновение странно дёрнулось.

На самом деле Анварес не собирался с ним выяснять отношения, даже заговаривать не желал – ему и смотреть-то на него не хотелось. Но Жбанков, прирождённый лицедей, почти безупречно изобразил радость.

– Какие люди! – расплылся он в улыбке. – Рад за вас, Александр Дмитриевич! Искренне рад!

– Да неужто? – холодно отозвался Анварес.

– Конечно! – Жбанков словно не замечал его тона. – Ещё бы! Я и сразу не верил в эти сплетни. Сразу так и говорил – не верю, наш Александр Дмитриевич никогда бы не пошёл на такое.

Анварес вспыхнул.

– Когда вы строчили свои бесконечные жалобы от своего имени, я вас даже уважал, – отчеканил он. – Думал всегда – вот человек смелый какой, гадит открыто и не боится, что его будут считать подонком.

– Вы что себе позволяете? – возмутился Жбанков.