Это не любовь

– Ларочка, – защебетала Нина, – я в таком шоке! Только сегодня узнала… Хотела раньше позвонить, но пары были… Слушай, Ларочка, если тебе нужна моя поддержка или помощь, ты только скажи…

Лариса озадачилась.

– Спасибо, конечно, но помощь в чём?

– Ну не помощь – поддержка. Я же понимаю, как тебе сейчас трудно.

Лариса молчала, соображая. Какая поддержка? Про что она вообще? Неужто она тоже в курсе, что Анварес её бросить решил? Откуда? Неужто Жбанков растрепал? Так быстро?

Лариса, если уж честно, не хотела, чтобы все думали именно так.

Потому что одно дело, когда расстаёшься с обоюдного согласия – тут ничего такого нет, обычная ситуация, не сложилось, бывает. Но совсем другое – когда тебя бросают. Это так унизительно! Лариса надеялась, что дальше деканата эта история не просочится.

– Видела сегодня его, – процедила Нина. – Приходил в институт перед первой парой. Вышагивал с таким видом, будто кронпринц, не меньше, а не обычный извращенец. Так хотелось высказать ему всё…

– Нина, – прервала её Лариса, – ты сейчас о чём?

На том конце воцарилось молчание.

Потом Нина осторожно осведомилась:

– Ларочка, дорогая, ты… про Анвареса знаешь?

– Что, например? – Лариса сглотнула. Сердце вдруг сорвалось в безудержный галоп, колотилось так, что в ушах стоял грохот.

– О-о, не-е-ет, – простонала Нина. – Вот же гад он! Он тебе даже ничего не сказал? Вы же столько лет вместе!

– Нина, что случилось?!

– В общем, такое дело… Короче, Анварес, оказывается, шантажировал какую-то студентку оценками.

Короче, требовал с неё секс за зачёт. Может, он и раньше этим промышлял, но никто не жаловался. А вот сейчас всплыло…

– Господи, Нина! Какой шантаж?! С чего ты это взяла?

– Анечка из деканата сообщила.

– Но это неправда! То есть... не может быть правдой.

– Я тоже так сказала, когда только услышала. Но он, вроде как, сам сознался.

– Сознался?

– Ну да. Анечка говорит – сознался. Слушай, я понимаю, как тебе неприятно! Таким подонком он оказался.

Но ничего, Анечка говорит, что его не просто уволят, а даже, скорее всего, посадят. Дело-то подсудное.

Ларисе совсем подурнело. Она беззвучно открывала и закрывала рот, но с губ срывался только свист.

– Но ты знай, у нас все на твоей стороне. Мы все за тебя. Ну там Сумароков только вякнул, мол, не верит… А так – все его осуждают. И все тебе сочувствуют.

– Какой кошмар, – пролепетала Лариса. – Нина, извини, я просто должна всё это как-то переварить.