Это не любовь

Он, не дослушав, прервал довольно грубо:

– Меня это не волнует. Пара началась – всё. Кто опоздал, тот идёт гуляет дальше. Ступайте.

– Но я не специально! Меня задержали… – возмутилась Люба.

– Правила для всех одинаковы. До свидания.

Люба ушла расстроенная.

В общем-то, ему нравилась эта студентка – она старательная, прилежная, ни единого пропуска, на семинарах всегда работает. Но выгнать сначала одну, а затем впустить другую – это двойная мораль, что, конечно же, недопустимо. Хотя и жаль девчонку.

Едва он собрался с мыслями, как двери аудитории вновь скрипнули.

Сглотнув образовавшийся в горле ком, он попросил её покинуть аудиторию. Она не стала оправдываться или возмущаться, но смотрела на него так недоумённо и пронзительно, что сердце кровью обливалось. Мысленно он говорил ей: «Прости...», а вслух повторил неживым голосом: «Покиньте аудиторию».

Лекцию Анварес отвёл с трудом, по инерции.

Еле дождался, пока все выметутся из аудитории, затворил дверь, чтобы не мешали, позвонил Юле. Но череда звонков оборвалась механическим голосом автоответчика. Не берёт трубку. Обиделась… Ну конечно, обиделась! Даже представить страшно, что она себе напридумывала, глупая его девочка. Если б знала она, что ему в тот момент было ничуть не меньше больно.

Набил ей смску – не ответила. Только бы не наделала глупостей сгоряча! От неё ведь что угодно можно ждать.

Анварес прошёлся по коридорам института, спустился в холл, заглянул в столовую – нигде её не обнаружил. Может, с расстройства просто ушла домой? Вряд ли ведь отправилась на пару. Она такая – как ей плохо, так надо куда-то бежать. Беспокойство не умолкало.

Вернулся на кафедру. Эльвира Марковна тотчас привязалась с расспросами:

– Александр Дмитриевич, у вас всё хорошо?

Он кивнул.

– Вполне.

Зачем, не понимал он, практически посторонние люди задают такие вопросы? Ждут, что он начнёт изливать душу? Но нет же. На самом деле, всем, по большому счёту, плевать, всё у него хорошо или всё плохо. Просто любопытно – с чего это вдруг такой сдержанный Анварес вспылил. Вот и прячут любопытство за притворным сопереживанием.

– Вы так сегодня напугали бедного Анатолия Борисовича, – хихикнула аспирантка Таня.