Это не любовь

Показывал всем, насколько он её не уважает. Ставит её буквально в ноль.

– И вы знаете, кто она?

– Нет, – сознался Жбанков. – А вы?

– Это его студентка, – с вызовом заявила Лариса.

Как там говорят? Украсть у вора – не воровство. Так вот и предать предателя – не предательство.

– Некая Аксёнова Юлия. Второй курс, факультет английского языка. Двоечница и прогульщица, насколько я знаю. Если об этом станет известно в деканате, то у Александра, сами понимаете, будут большие проблемы. Может, его и не уволят, но вот в Сиэтл его точно не отправят.

– О да! – повеселел Жбанков. Он даже не сразу заметил, что ему принесли заказ. – Прогульщица и двоечница говорите? Что-то это непохоже на Александра Дмитриевича.

– Ну вот так…

– Послушайте, Лариса Игоревна, я вам искренне сочувствую. Я понимаю, как всё это неприятно. Я и сам в шоке. Не ожидал подобной непорядочности от него. Но вы ведь не просто так мне всё это рассказали? Вы хотите, чтобы деканат узнал о его похождениях, я правильно понимаю?

– Вы правильно понимаете.

– Хорошо. Допустим, в деканат поступит такой сигнал. Но доказательств у нас нет. Анварес может всё отрицать. И Волобуев ему, скорее всего поверит. У Анвареса же кристальная репутация.

– Я бы хотела сказать, что Анварес не станет ничего отрицать. Ещё недавно я считала его неспособным лгать, но теперь понимаю, что, оказывается, совсем его не знаю.

Жбанков, помолчав, вдруг просиял:

– А вы знаете, у меня мысль.

Толя Жбанков загорелся – он буквально фонтанировал идеями, как убедить декана, что Анварес не такой уж и достойный, как все привыкли считать.

Лариса слушала его вполуха. Её вдруг словно плитой придавила усталость. Ещё и голову буквально разламывало, но это, скорее всего, от вина. Шутка ли – почти целую бутылку прихлопнула в одиночку.

В конце концов она прервала его на полуслове.

– Извините, Анатолий Борисович. Уже поздно, а я не на машине. Мне пора.

– Да, да, конечно, – закивал Жбанков. – Ну так что, как вам мои задумки?

– Делайте, как сочтёте нужным, – отмахнулась она.

Сейчас хотелось одного – немедленно выбраться из этого прокуренного подвала на воздух.

– Отлично, значит, карт-бланш… – светился Жбанков. Потом спохватился – скроил сочувствие на лице: – Лариса Игоревна, да не расстраивайтесь вы так.