Это моя работа. Любовь, жизнь и война сквозь объектив фотокамеры

На протяжении трех лет он звонил мне практически каждую субботу.

– Ты готова? – спрашивал он со своим легким ямайским акцентом.

Бебето было уже за сорок. Он высился надо мной, как гора. Бебето всегда был очень сосредоточен, но в свободные минуты искренне хохотал по любому поводу. Он сразу решил, что возьмет меня под свое крыло и научит настоящей фотографии. Когда я возвращалась на пятый этаж офиса АР с отснятыми пленками, он просматривал мои негативы через лупу и обсуждал каждый кадр. Иногда он браковал всю пленку – все 36 кадров.

Он говорил то, что я пыталась понять интуитивно. Он учил меня читать свет: рассказывал о силе солнца на рассвете или перед закатом, когда весь мир окрашивается волшебными золотистыми лучами, а тени становятся длинными и танцующими; он говорил о столбах света на углу улицы между домами; он объяснял, как войти в комнату и найти свет от окна или от слегка приоткрытой двери. Он учил меня композиции. Он показывал, как заполнять видоискатель объектом и важной контекстной информацией – тем, что придает снимку чувство места.

Но главное, чему он меня научил, это искусству терпения. Камера порождает напряжение. Люди сознают силу камеры, и это заставляет их инстинктивно напрягаться, испытывать неловкость. А Бебето научил меня оставаться на месте, не фотографируя, достаточно долго, чтобы люди привыкли ко мне и к присутствию камеры.

Снять идеальную фотографию почти невозможно, хорошую – довольно трудно. Иногда свет хорош, но человек находится не там, где нужно, и композиция не работает.

Иногда свет идеален, но человек чувствуют себя неловко, и эта неловкость заметна. Я поняла, как трудно собрать воедино все эти элементы.

Когда я работала, все во мне было настроено на съемку. Все остальное в мире для меня не существовало. Бебето научил меня часами стоять на углу улицы или в зале, ожидая великого момента, чудесного сочетания темы, света и композиции. И еще одного: необъяснимой магии, которая заставляет снимок обращаться прямо к сердцу зрителя.

Бебето просматривал мои работы, а я училась. Он снова и снова просматривал негативы, кадр за кадром, ставя большие красные кресты над снимками, которые считал ниже среднего. Я старалась соответствовать его стандартам.

Семь дней в неделю я бегала по Нью-Йорку с пейджером и мобильным телефоном и ждала нового задания из фотоотдела. В плохие времена я работала в компании Craig Taylor, отвечая на жалобы и заклеивая конверты.