Это любовь

Закрыл за собой дверь и привалился к ней спиной, беззастенчиво разглядывая старого хера.

– У тебя что-то случилось? – вскинул брови Аркаша."

"– Кроме того, что я узнал, как ты меня поимел?

К чести Мудрого, тот не стал отпираться, когда понял, куда Савва клонит. Кивнул отрывисто.

– И? Что думаешь?

– Прикидываю свои шансы тебя уничтожить, – не стал скрывать правды Савва.

– Все, что я делал, я делал в наших общих интересах. Думаешь, Зарубин бы тебя пощадил так, как я? Это был урок. Да, жестокий. Но иначе бы ты не понял, что тебя ждет.

– Даже интересно, как далеко ты готов зайти ради собственной выгоды.

– Ты кретин, если сводишь все лишь к материальному… – взорвался Мудрый, и тут вдруг из темноты донеслось тихое:

– Аркаш…

Савва резко обернулся. Прекрасно. Она тоже здесь… Лава внутри вскипела, подкатывая к гребаному жерлу.

– Ты знаешь, что он подсунул мне телку, похожую на тебя? Как тебе живется с тем, что он знает, с каким бы удовольствием я тебя трахнул, и пользуется этим, м-м-м?

– Нормально, – сощурилась Альбина, вставая плечом к плечу с мужем.

– А знаешь, я, кажется, придумал, как нам уладить это маленькое недоразумение, – оскалился он. – Я клюнул на суррогат, так? Повелся, как лох последний…

– Савва…

– Я хочу оригинал. Мы ж семья, не так ли? Или тебе слабо?

Глава 16

Альбина захохотала. Звонко, весело, во все горло. Хотя ей было совсем не смешно. Она… Аллах, все это время она, наверное, понимала, куда Аркаша ведет их уверенной рукой. Так хорошо понимала, что им движет, каких уступок требует, зачем это все и почему… И поэтому да, смешно ей не было.

Игнорируя молодого Гроса, она не мигая уставилась на мужа. Он тоже смотрел на нее, не таясь.

Одиннадцать лет – достаточный срок, чтобы научиться разговаривать молча. Глазами. «Ты серьезно вообще? На хрена? Аркаш… Уверен, что оно того стоит? Что мы сможем? Что с этим справимся?»

И никакого осуждения.

Но вместе с пониманием страх… Страх, что это навсегда что-то между ними изменит, потому что Але ничего не хотелось менять. Она боялась этого до дрожи в коленях. Ее устраивала жизнь с Аркашей. Она была понятной и такой счастливой.