Это любовь

Ну, захотелось Альбине Ринатовне пошалить, ну… Стоп. Это же ее, да? Или…

Савва сделал глубокий вдох. Окей. Он знал о… подобной стимуляции. Если для Аркаши это единственный шанс получить свой кайф… Что в этом такого? Впрочем, кого он обманывал? Ясно что! И ввиду этого понимания Савва все же не мог до конца поверить, что Аркаша на это бы согласился. Он слишком заморочен. Слишком гетеро. Слишком самец.

– Пойду, принесу попить, – просипела Альбина, на ходу накидывая халат.

– Сходи, помоги ей с закусками. А то сидим, как два пидараса, только лепестков роз не хватает, – рыкнул Мудрый.

Аля стояла, упершись ладонями в мраморную столешницу, и глубоко дышала.

– Как тебе могло прийти в голову, что он согласится? – спросил Савва, почему-то решив, что Аркаша нуждается в его защите.

– Я просто хотела, чтобы ему тоже было хорошо.

– Он говорит, что получает удовольствие, когда его получаешь ты…

– Это может быть физическое удовольствие. Разница очевидна?

– Ну-у-у, это еще неизвестно. – Альбина резко отвернулась. – Стой. Ты хочешь сказать, что уже пробовали?! Когда?

– Какая разница?

– Большая! Стоп… Подожди. Вы что, трахаетесь без меня?

Альбина посмотрела на него так, будто он задал самый идиотский вопрос на планете. И это было, блин, чертовски неожиданно. Возможно, чтобы как-то втиснуть происходящее в рамки приемлемости, Савва придумал, что раз Аркаша инвалид, то в те ночи, что они остаются с Альбиной вдвоем, ничего не происходит.

– Может, бывали случаи, что он и кончал?

– А как же? – изумилась Альбина. – Савва, ты чего? Ты же сам видел, что Аркаша не безнадежен.

Да, видел. Много раз за эти дни, он как завороженный подсекал за тем, как Аркаша таранит Альку, вспахивая ее плоть.

– Уходи от него, – просипел он.

– Ты сошел с ума… – Альбина попыталась сбежать, но он поймал ее у двери, прижал к груди и зашептал с отчаянием в ухо:

– Уходи! Ты знаешь, что со мной тебе хорошо. Ты, блядь, это чувствуешь… Я все для тебя сделаю. Воспитаю детей как своих. Ты же знаешь, я успел к ним привязаться. Знаешь ведь?

– Руки убрал. И отошел… – прохрипела Альбина.