Эта ночь была ошибкой

Дверь поддалась, и я ввалилась в кабинет, задыхаясь от приторного запаха цветочных духов. Раиса любила ими злоупотреблять.

Стянула кожанку, бросила сумочку на стол и поймала свое отражение в зеркале. Черт! Я ведь совсем забыла о заколке!

Волосы свободно спадали на плечи и спину, но времени собирать их не было. Да и нечем.

Прошла к шкафу и открыла тот, с облегчением замечая большой поднос с сервизом.

Этот набор директриса берегла и использовала только, когда к нам наведывались проверки. Правда, бывало такое нечасто.

Взяла в руки ношу, шумно выдыхая. Она оказалась тяжелее, чем я думала.

Присела, подняла поднос и зашагала к дверям.

Неизвестно какими правдами и неправдами мне удалось не выронить сервиз и открыть, а потом закрыть дверь.

Сдула упавшую на лицо волнистую прядь и подтолкнула дверь бедром, чтобы та закрылась.

Актовый зал был в самом конце старого здания. Мне нужно было пройти два читальных зала, чтобы оказаться там.

Как спортсмен перед соревнованиями я выдохнула и направилась по коридору в этой узкой юбке, чтоб ее!

Руки оттягивала ноша, чашки звякали в такт шагам, каблуки вызывали желание убивать, или разуться.

Двойные двери актового зала все ближе. Нервы все туже.

Аккуратно переложила поднос на одно бедро и открыла дверь, проталкиваясь внутрь.

Спиной вперед прошла в актовый зал, гул голосов нарастал.

Дверь за мной хлопнула, я аккуратно обернулась, надеясь, что моя персона привлечет не слишком много внимания, но ошиблась.

Внутри все оборвалось. Руки ослабли, и как под гипнозом, я ощутила, что поднос с сервизом клонится к низу и падает на пол.

Глава 21

Звон бьющейся посуды ударил по нервам, но они итак были ни к чёрту, и я застыл на полуслове.

Собеседники, а точнее комиссия из двадцати человек, не понимая в чем дело, и куда я как последний идиот пялюсь повернули головы на дверь и уставились на хрупкую спину вошедшей с подносом девушки.

Та обернулась и безошибочно поймала мой взгляд, который послал и ее самообладание к чертям.

Поднос рухнул, директриса схватилась за сердце громко ойкнула, Кира, чье лицо сейчас было достойно кисти именитого художника для картины «Мне конец», даже не посмотрела на поднос, все еще не отрывая от меня испуганного взгляда.

А я не дышал.