Есть ли жизнь после отбора?

– Это был богатый улов – и черные сборщики, и работающий нелегальный портал и, даже, полноценный хватун! Подумать только, не правда ли?

В яблочко! Лицо бастарда исказилось как от судороги и он, пытаясь взять в себя в руки, рявкнул в пустоту:

- Почему никто не танцует?!

=-=

=-=

Визг струнных на мгновение оглушил. Правитель, болезненно вцепившись в мою ладонь, закружил меня в танце и, в первый же удобный момент, обменял с другой леди.

- Миледи, вы прекрасны,- расплылся в улыбке мужчины.

- А вы – нет,- фыркнула я и, ловко выкрутившись из слабой хватки, покинула танцующих.

Благо, что многие леди и лорд отошли отдохнуть. Мне же предстояло найти своих.

Оставаясь в тени, я шла от алькова к алькову, от балкона, выходящего на парк, к балкону, выходящему на парк – увы, все внешние балконы этого зала направленны на парк.

«Куда вас унесло?!», о, мне казалось, что я просто сожру Тину, когда найду. Да и горе-защитник тоже куда-то провалился. Впрочем, на него я как-то не особенно рассчитывала.

«Мысль дня – никто не Кристоф, кроме Кристофа», невесело пошутила я.

И, наконец, нашла Тину, рядом с которой обнаружился и Талис.

- Хочу на ручки,- мрачно произнес Гамильтон, висевший на его сгибе локтя. – Этот лорд держит меня без уважения.

- Или без уважения к той горке перепелов? – поддел его не-Кристоф, после чего пожаловался,- слуги вновь заполнили столы и…

- Есть вещи, которые не терпят сопротивления,- по-кошачьи мурлыкнула Ауэтари.

- А лорды, хоть и любят пожрать,- подхватил Гамильтон,- будут заняты беседой. Ведь они должны развлекать своих дам.

- Вот и получается, что мы спасаем еду,- подытожила Ауэтари, после чего честно добавила,- хотя, если говорить правду, то мы просто беспокоимся.

Тина нахмурилась и, поправив сползающую леди, уточнила:

- О, все как у людей? Много волнуюсь – много ем? Мало волнуюсь, тоже много ем, потому что отсутствие волнения сам по себе тревожный признак?

- Нет,- с достоинством возразила Ауэтари,- мы ускорили все процессы в наших организмах и вся поглощенная пища стала энергией.

- Мы, буквально, смертельно опасны,- с удовольствием уточнил Гамильтон.