Если желания не сбудутся

 — Давай, осторожненько, дойдешь?

Сима была уверена, что дойдет, но тело ее имело на этот счет собственные соображения.

— Вот незадача…

Парень подхватил ее на руки и занес в дом. И все, что Сима помнит, это испуганные возгласы женщин, Танины огромные, полные горя, глаза — и Сэмми, сидящего на столе в гостиной. И мир закружился, обещая новые неприятности, да только Симе до них уже дела не было.

* * *Сима бредет через лавандовое поле. Дорога началась справа от кованых ворот, Тропа сама легла под ноги.

— Проснулась, смотри.

Сима открыла глаза — лавандовое поле нравилось ей больше, чем эта комната с розовыми обоями. Таня и Циноти сидят рядом, и Сима мысленно вздыхает: секунду назад ей было так хорошо, как никогда в жизни, а теперь она снова здесь, и кто знает, чем это закончится.

— Сейчас бабушка придет, полечит тебя. — Циноти поднимается и направляется к двери. — Скажу ей, что ты проснулась.

Симе не хочется говорить. Болит голова, саднят разбитые губы, а нос, кажется, разросся на все лицо и пульсирует в ритме ударов сердца. Щека опухла, и правый глаз ощущается словно в подушке. Сима даже не представляла, что один-единственный удар в лицо может быть таким разрушительным.

— Вот же гад какой! — Таня осторожно трогает опухшую щеку Симы. — Я ведь сразу сообразила, к чему все идет, еще на кладбище, когда они приехали и начали спрашивать, а не поссорились ли мы из-за Ромки, не было ли чисто случайно у кого-то из нас оружия, и прочее в таком духе.

Сима пожала плечами — да никак, голова болит, и вообще ей только что было отлично, а теперь она проснулась, и мир со своими звуками, запахами и проблемами снова влез в ее голову, и это совсем не радует.

"— Ты понимаешь, они бы на нас это повесили на раз! — Таня в бешенстве меряет шагами комнату.