Если желания не сбудутся

Это была первая из многих одиноких ночей, предстоящих Симе, и она особенно запомнилась, потому что Сима не понимала, почему она здесь, за что…

И только Сэмми, который лежал тут же, под одеялом, урчал и согревал ее пушистым бочком, радовал и вселял надежду. Ему тогда и года не было, он был совсем еще котенком, но не бросил ее в темноте, все ушли, оставили — но не Сэмми. И она каждую ночь шла по Тропе к запертым воротам, и ворота эти казались ей древними, как солнце, а может, и древнее. И то, что было за ними, казалось недостижимым.

А потом была мансарда в доме отчима. Сима вспоминает запах пыли и еще чего-то, что, казалось, накрепко въелось в фанерные стены, оклеенные истрепанными обоями. И продавленная тахта, из которой во все стороны торчал поролон, и самодельный столик, и духота. И отчаяние, от которого не было спасения, потому что там, в доме, какой-то своей жизнью живет ее мать, а Симе нет в этой жизни места, и никто даже паутину не снял, ожидая ее. Впрочем, никто и не ждал, ее не приняли в семью, ей просто выделили угол и постарались забыть о том, что она не чужая, с улицы, а родная дочь.

И только Сэмми, превратившийся тогда в крупного, молодого и сильного кота, оставался с ней — все так же спал рядом, успокаивающе урчал, а по утрам осторожно прикусывал мочку ее уха, требуя подтверждения любви в виде глажки.

Потом была череда съемных квартир, они с Сэмми кочевали по городу, и Сима старалась не обзаводиться вещами — таскать тяжело. Но никто никогда не устраивал ей отдельную комнату, выбирая обои, мебель, ковер на пол и занавески на окна.

Никто — до этого самого дня.

— Ну, чего ты, глупая, плачешь? — Таня и сама почувствовала, что сейчас расплачется. — Ты знаешь, мы с папой даже поссорились немного, и все из-за обоев, он хотел в крупных цветах, а мы с мамой и Милошем ему говорим — нет, она же такое не любит, ей нужно что-то совсем другое, а папа говорит: эти совсем никакие, где в них радость? В общем, сошлись на третьем варианте, они всем понравились, и, надеюсь, тебе тоже нравится.

Таня говорит, говорит, чтобы как-то развлечь Симу, но понимает, отчего плачет ее подруга.

— Мне нравится, правда. — Сима обратила к Тане заплаканное лицо. — И Сэмми здесь понравилось бы. Знаешь, это первое жилье, где я буду без него.

— Он вернется, вот увидишь. — Таня шмыгнула носом.