Если ты вернёшься…

 – И быстро юркнула на пустующее место.

Даже вздохнул с облегчением. Откинулся на кресло, принимаю более расслабленную позу.

– Ну а теперь, когда мы удалили воспалённый нерв, я готов слушать дальше. Отдел рекламы послушаем позже. Мисс…

– Миралин Тольк – Подсказал Ридсон.

– Так вот мисс Тольк мы послушает вас позже.

Ошалевшие от происходящего топ-менеджеры встрепенулись. Все всё поняли… и моё показательное выступление было оценено… Признаюсь, я сделал это умышленно, показал, что я могу сделать и как быстро. Пусть работаю, а не делают видимость.

– Тогда поехали. – Подтолкнул я. – У нас полтора часа максимум.

***

Из динамиков тихо льётся что-то умиротворяющее, очень тихое и практически не разборчивое. Не разборчивое скорее для меня, потому что в голове словно эхо – целая тысяча голосов. И каждый голос хочет быть услышанным потому и кричит во всю свою мощь, образуя несмолкаемый гул. Как воронка… и меня туда затягивает с каждым витком всё сильнее.

А я заложник ситуации не имеющий возможности противостоять ничему и более ничего не решающий.

Пытался ли я? Да… пытался. Разнообразные антидепрессанты уже не помогают, только туманят разум, алкоголь дарит призрачную видимость блаженства, а сигареты тихо гасят жизнь в целом.

Вымотан. Чувствую себя каторжником, обреченным на тяжелый труд до конца своих никчёмных дней. Несмотря на частые поездки на так называемый отдых, я всё равно сильно вымотан, не физически, скорее душевно. Всё чаще и чаще думаю о том, что не хочу быть генеральным, не хочу… Если бы была возможность выбирать, я бы выбрал другую жизнь для себя, пусть не с такими возможностями, но это была бы хотя бы жизнь.

А сейчас что? Я просто существую, проживаю каждый грёбанный день как последний, уже, несмотря на перспективу дальнейшего развития.

Вот уж не знаю, а есть ли в моём случае перспектива? В свои года я уже генеральный и денег столько, что можно раздавать на благотворительность пачками, хотя и меценатство в моей жизни тоже есть. Покупать дома, каждый день менять тачки, купить остров, в конце концов… Я достиг свое максимума.

Меня узнают на улице с самых пелёнок, я могу попасть в любое место, взять все, что хочу… ну или почти всё.

Кто-то только мечтает быть на моём месте, волоча жалкое существование, а вот у меня это есть, есть огромные деньги… но счастье… счастья нет. В широком смысле понятие счастье нечто неосязаемое и сугубо индивидуальное. Кто-то рад простому солнцу над головой, а кому-то подавай власть, деньги, положение.