Только одна ночь. Ошибка прокурора (СИ)

Мы с Тимой сами закручивали…

— Да ну? — охаю я и даже не представляю, чтобы мэр, пусть и маленького Шанска, что-то делал своими руками.

— Знаешь, я бы всем советовала домашние заготовки вместе с мужем делать. Отличный сеанс психотерапии и работы в команде. Пока все подготовишь — сто раз разругаешься. Думаешь, все, или прибью нафиг, или разведусь. А потом банки одеялом накроешь, и уже полегчало. Сядешь рядышком на диван. Он тебя обнимет. Ты голову положишь ему на плечо и выдохнешь с облегчением. А уж когда все по полочкам расставишь, гордость так и прет… И думаешь, одной мне точно ничего не надо.

— Я даже не могу представить. Мэр Шанска закручивает банки, — мотаю я головой.

— Да что, он не человек, что ли? — удивляется Лера.

— А сколько шума будет, если Шансоньетки узнают, — тяну тихонечко.

— Да ну их. Я забила. Не обращаю внимания. Наши семьи всегда под прицелом. Вот мухи любопытные и липнут. А мы их игнорим, — отмахивается Лера. Потягиваясь, подходит к окну. — О, а во дворе генеральский совет идет. А мы и не знали! — смеется она.

Мне бы посидеть, но любопытство перевешивает.

— Где? — тяжело встаю следом. Выглядываю в окно.

А там внизу в больничном скверике что-то выясняют четверо мужчин. Троих я точно знаю. Мой муж, строгий и напряженный, готовый к нападению. Совершенно спокойные и расслабленные Морозов с Торгановым. И еще один. Незнакомый. Ощерившийся. Такой же настороженный, как мой прокурор. Только, мне кажется, этот человек с другой стороны баррикад. Наверняка коллега Ромы Извекова.

— Кто это? — кивая на незнакомца, выдыхаю в ужасе.

— А-а, дядя Федя, съел медведя, — смеется Лера. — Не бойся. Он не страшный. Я тоже от него первое время шарахалась. Потом привыкла.

— А кто он? — хлопаю глазами. Резко оборачиваюсь на звук открывающейся двери. Недоуменно смотрю на медсестричку Олечку, входящую в палату.

— Лариса Дмитриевна, капельницу надо ставить, — проходит она деловито.

— Так рано еще. Обычно в девять, — мотаю головой.

— Ой, это я вас с Житниковой перепутала! — восклицает Оля и уходит.

— Ну, дурдом тут без Торганова. Вроде Тима уговорил его вернуться…

— Хорошо бы, — вздыхаю я и снова выглядываю в окно. А там уже мужчины весело переговариваются. Решают что-то.

— А ты боялась, — улыбается мне Лера. — Федька у нас не страшный. Но любит, гад, понты колотить. Бабушка говорит…

— Он твой родственник? — охаю я.

— Ага. Дядька родной. Только не по документам. Поэтому, тс-с, никому ни слова, — весело шепчет она.