Если буду нужен, я здесь

– Моя сумочка!

Меня колотит, когда мы подходим к столику. Звук накатывает волнами. Девчонки глупо хихикают, строят глазки Антону. Но тут же осаживаются, когда он что-то рявкает им в ответ. Бросает на стол купюры. Хватает меня за руку и ведет к бару.

– Дайте пару бутылок воды.

И снова летят купюры, и снова мы куда-то едем. Назар звонит кому-то, но я уже в таком состоянии, что ничего не соображаю.

– Пей!

– Что?

– Тебе нужно много пить, чтобы вывести эту гадость.

– Я ничего не принимала, – всхлипываю жалко. Зубы стучат.

Тело трясется, хотя на улице не так уж холодно. Начало, блин, сентября.

– Значит, кто-то подмешал тебе наркоту. Пей. И вот. Это сорбент. Не знаю, поможет ли.

– Мне страшно, – плачу, – мне так страшно.

Антон чертыхается, куда-то уходит. Возвращается с пледом. Накрывает меня, но мне этого мало. Мне нужно его тепло. И чтобы кто-то сказал, что все хорошо будет. Забираюсь Дубине на колени, как маленькой забиралась к отцу. И обняв, прячу заплаканное лицо у Антона на шее.

– Ты хоть представляешь, как могла вляпаться?! – Вместо ответа всхлипываю еще громче.

– Да блин! Не реви. Ну, какого черта? Все! Успокойся!

Антон качает меня в руках как ребенка. Я улетаю куда-то далеко-далеко. И из этих далеких далей слышу разъяренный голос мужа.

ГЛАВА 17

ГЛАВА 17

Дома будет дикий секс и глубокий сон, Как у них заведено после громких ссор

«Джеймисон» – Noize MS

Назар"

"У меня ощущение гребаного дежавю. Десять лет прошло, а я опять мчу на красный, чтобы свою бабу выцепить, до того как она найдет приключения на свою красивую задницу.

Разница лишь в одном. За прожженную Марину я и наполовину не переживал так, как за свою жену. Бесился, ревновал дико, психовал! Но не переживал. Ведь даже если бы Марина упала, отряхнулась бы, как кошка, и дальше пошла, а если что-то случится с Лалой… Растираю ладонью морду, чуть сбрасываю скорость, чтобы в поворот вписаться. Сердце колотится на износ. Успокаиваю себя тем, что Антон не позволит, чтобы с ней что-то случилось.

Антон, блядь.

Опять Антон.

И ревность, да. Все-таки ревность. Водоворот которой, закручивая, сносит на хрен остатки самоконтроля. Паркуюсь. Выныриваю из машины. Руки дрожат, до того, сука, меня лихорадит. Я сам как под дозой чего-то забористого. Даже и не вспомню, когда я в последний раз так остро что-нибудь чувствовал.

А потом контрольный. Она в руках Дубины. Зверея, я несколько раз сжимаю и разжимаю кулаки и начинаю медленно приближаться. Нет, черт его дери! Показалось. Не целуются они.