Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн)

План простой — пусть сначала увидит меня, по-домашнему устроившуюся в богато украшенной вышитыми гобеленами комнате, и тогда я поднимусь и поприветствую ее, такая взрослая и грациозная. Но стоило дверям распахнуться и ей войти, как меня охватила бурная радость, и с громким криком «Анна!» я бросилась ей навстречу, только юбки летели. И Анна — голова высоко поднята, выражение лица высокомерное, бросает хмурые взгляды по сторонам — вдруг перестала быть важной юной особой пятнадцати лет от роду и бросилась, распахнув объятья, ко мне.

— Ты выросла, — задыхаясь, проговорила она, крепко обхватив меня, прижавшись щекой к щеке.

— Это просто каблуки

ужасновысокие. — Я вдохнула такой знакомый аромат. Мыло, розовая вода на теплой коже, запах лаванды, пропитавший одежду.

— Ты как?

— Хорошо, а ты?

— Bien sur!

[4]А свадьба?

— Неплохо. Красивые платья.

— А он?

— Превосходно. Всегда с королем, тот ему благоволит.

— И ты это сделала?

— Сто лет назад.

— Больно было?

— Очень.

Она чуть отодвинулась, вглядываясь мне в лицо.

— Ну, не слишком больно, — поправилась я. — Он старается быть поласковей. Всегда дает мне вино. Но вообще-то просто ужасно.

Хмурый вид исчез, она хихикнула, в глазах светится смех.

— Почему ужасно?

— Он писает в ночной горшок, а мне все видно.

Она просто зашлась от смеха:

— Быть не может!

— Довольно, девочки. — Из-за спины Анны появился отец. — Мария, представь сестру королеве.

Я повернулась, повела Анну сквозь толпу придворных дам, туда, где, в кресле у камина, выпрямившись, сидела королева.

— Она строгая, — предупредила я Анну, — тут тебе не Франция.

Екатерина Арагонская

[5]пристально взглянула на Анну, меня охватил приступ страха — вдруг сестра понравится ей больше, чем я.

Анна присела перед королевой в безупречном французском реверансе и величаво, будто весь дворец принадлежит ей одной, подошла ближе. Чарующий, мелодичный голос, каждый жест — все напоминает о французском дворе. Я с удовольствием заметила — королева восприняла манеры Анны с явным холодком.

— Она ненавидит все французское. Будешь продолжать в том же духе — не сможешь остаться при ней.

Анна пожала плечами:

— Но это модно, нравится ей или нет. Как же мне себя вести?

— Может, по-испански, если уж непременно хочешь кого-то изображать?

Анна хихикнула:

— Носить такие чепцы? Ей словно крышу на голову нахлобучили!

— Ш-ш-ш, — сказала я с упреком. — Она достойная женщина. Лучшая королева в Европе.