Точка Бифуркации #1

— Ты изменился. — тем же тоном произнёс дядя.

— Давно. — вздохнул я. — Просто сейчас это было уже невозможно маскировать.

— Это то, о чём ты хотел поговорить?

— Да, но уже не сегодня. — одарил я учителя усталым взглядом.

Кивнув на мои слова, дядя на секунду задумался, а затем отчего-то решил спросить другое:

— Моя помощь в тренировках все ещё актуальна?

Этот вопрос меня немного смутил, потому что никаких сомнений на этот счёт у меня не было.

— Более чем, дядя. Мне ещё учиться и учиться. — практически сразу отозвался я.

Одно дело действовать грубо: выдавать мощные, но очень прожорливые атаки и всегда рисковать остаться без сил в решающий момент, другое, уметь контролировать силу и не тратить больше, чем нужно, а также иметь большой «манобак», превращаясь в по-настоящему грозную боевую единицу.

— Рад это слышать. — улыбнулся учитель и поднялся со стула. — Надо бы баб Машу домой вернуть, испереживалась поди там вся.

— За это не переживай, Кали уже её ведёт домой.

* * *Я уже засыпал в кровати, когда раздался телефонный звонок.

Жили мы не так далеко друг от друга и чёрный внедорожник возле моего дома, принадлежащий тем людям, что подкараулили нас возле школы, он заметил когда ездил с отцом в магазин.

Другу я очень сильно доверял и не хотел обижать ложью, но и рассказывать всю историю в подробностях тоже не стал. Со стороны бы это выглядело как хвастовство или, что более вероятно, как небылица. Поэтому товарищ услышал скромный рассказ о том, как с помощью дяди Святогора и Кали, мне удалось дать понять этим людям, что никаких извинений они от меня не дождутся. А учитывая то, что мы находились на земле Белорецкого, те, кроме пустых угроз, ничего сделать и не смогли, а потому вернулись домой ни с чем.

— Почему ты не обратился за помощью к отцу Алины? — недоуменно спросил товарищ, после пересказа о произошедшем.

— Не хочу быть ему обязанным. — честно ответил я.

— Лучше обязанным, чем мёртвым. — резонно отметил Максим.

— Ладно тебе, — вздохнул я. — всё хорошо закончилось же.

Моего оптимизма друг не разделял и его можно было понять.