Эрсус. Преддверие

После смерти Ласты, молот у меня в руках не лежит, — грустно он усмехнулся. — Сейчас оружием и доспехом занимается Танилла, моя дочь. Теперь я лишь в роли продавца, еще могу мерки снять и так по мелочи.

— Танилла? — удивилась Ильси.

— Да! Кстати, вот и она, — шустро спохватился он, указав ей за спину.

Прозвучал колокольчик у входа, и в лавку прошествовала девочка, по виду ребенок, на голову ниже Станиша.

Короткие косички каштанового цвета, и милое, все еще детское с множеством веснушек личико, с чуть вздернутым вверх носиком, но вот карие глаза отнюдь не ребенка, осторожный и оценивающий взгляд, и еле узнаваемое сходство с отцом.

Заметив нас, она удивилась, после нахмурилась, а завидев Ильси, недоверчиво приподняла бровки, и широко улыбнулась.

— Тетя Ильси? Вы? — и подскочила к весписе, крепко её обняв.

— Тани? Какая ты уже большая, а как выросла. Невеста целая уже, — умиленно шептала Ильси, осматривая девчушку. — Рада тебя видеть!

— А я как рада! Вы давно к нам не заглядывали тетя Ильси, я соскучилась, — тонким голоском вещала девочка.

— Вот! Знакомьтесь дамы и господа! Моя дочь Танилла, а также кузнец этой лавки, — твердо проговорил её отец.

— Тетя Ильси, вам нужно оружие или доспех? — поинтересовалась Тани.

— Нет, не мне, а вот ему, — указала она на меня пальчиком.

А я весело подмигнул девчушке, стыдно сказать, но ребенок дышал мне точно в живот, я даже присел, чтобы быть с ней наравне.

— Привет, малышка! Меня зовут Пал и я рад с тобой познакомиться! Ну как? Сможешь сделать мне оружие и доспех на заказ? — поинтересовался я, разглядывая девушку-цверга.

— Я не малышка, я Танилла! И мне уже тридцать один цикл, — грозно посмотрела она на меня, от чего бровки встали домиком.

«Твою мать! Приехали! Даже это дитя старше меня, хотя и не ребенок она теперь, — ругнулся я про себя».

— Ой! Прошу прощения леди! Где мои манеры? — уже более галантно повел я себя. — Эсса Танилла, сможете выполнить мой заказ? — отозвался я более строго и официально.

А девчонка вмиг переменилась, резко стушевалась, и рот открывается как у рыбы на воздухе, и не знает, что мне сказать, после столь почтительного к себе отношения, и косо поглядывает на отца, который тихо кашлял в руку, пытаясь сдержать ржание.

— Господин, — шепнула мне на тихо ухо Риста. — Переводя на нормы людей, ей около пятнадцати лет, не давите сильно на неё.

Я лишь обескуражено кивнул.

— Кхм, проходите в мастерскую за мной, там все и обсудим.