Эротические страницы из жизни Фролова

Она оставалась в том же халате, что и за столом.

Когда они вошли, она сразу отложила книжку на стол и сняла очки, намереваясь встать. Но Ирка уже подошла к ней и подсела рядом, положив руку ей на плечо.

- Мы уже.

У нее снова начался приступ озорства.

- Лежи. Ты новорожденная. Тебе только два часа. Ты еще ничего не понимаешь. Даже не умеешь говорить.

- Умею. Чудище маленькое… Сейчас я тебе скажу… Одень сейчас же кофту.

Елена Андреевна тоже умела быть игривой. Но сейчас в ее игривости пряталась еле скрываемая напряженность.

Она видимо почувствовала, что Ирка что-то о ее близости с Виктором уже знает…

- Ой-ой-ой, - перекривила ее Ирка. - Какие мы строгенькие…

И наклонилась у нее прямо над лицом, стала что-то шептать и хихикать, что-то такое смешное, что вскоре всхихикнула и мама и они стали перешептываться вместе, то и дело заходясь своими хиханьками и хаханьками. А потом вдруг Ирка передвинула свою попку чуть вперед, и Виктор понял этот ее жест, он уже давно все понял… и вовсе не намеревался выходить из этой игры, совсем наоборот, его тоже захватил необъяснимый азарт, и он подсел сзади Ирки к ногам ее мамы и тоже положил на нее руку, на бедро, прикрытое тонким халатом.

Ирка подвинулась еще дальше, освобождая для него место, ее спина и голова закрыла от него лицо Елены Андреевны и он не видел и не слышал, о чем они там шепчутся, а просто отвернул халат и слегка подтолкнул в бедро, чтобы она повернулась с бока на спину, а Ирка почувствовала этот толчок и тоже сделала движение вперед и вбок, так, что мама легко перевалилась на спину, и они продолжали шептаться, будто не замечая того, что сейчас произойдет. "

"На ней были тонкие прозрачные трусики телесного цвета, плотно облегающие тело, без единой строчки, даже окантовка была почти незаметной, они совсем узко прикрывали выпяченные продольным холмиком губы и были совершенно мокрыми в этом месте. Виктор влез ей между ног и опустил плавки.

Ткань трусиков оказалась очень эластичной, легко оттянулась влево, к самому краю, и осталась там, удерживаемая выпуклой губой. Взял своего ухаря в руку, осторожно расширил головкой мамину щелку, соскользнул с горки вниз и плавно вошел им в мокрое отверстие, раздвигая одновременно ее ноги, пока левое ее колено не легло на Иринкину спину, а когда дошел до конца, подтолкнул дальше, вперед, чтобы Ирка почувствовала, что уже все. И она почувствовала.