Эротические страницы из жизни Фролова

А потом вдруг перешла на шепот:

- И у тебя… у вас… получилось?

- Не трогал я ее попку, отстань от меня, и так тошно на душе…

И встал, собираясь смыться в туалет.

- Нет, подожди, подожди! - схватила его за руку и снова повернула к себе. Губы ее дрожали…

- Не отводи глаза, прошу тебя…

И снова так тихо, что он еле расслышал:

- Получилось? Правда?

- Правда…

- В пис… туда?

- Да.

Как она стояла, так и навалилась на него всем телом, свалив его, внезапно потерявшего равновесие, на пол. Он сильно ударился затылком, но она, оказавшись на нем, не обратила никакого внимания на стук, впилась в его лицо губами и стала яростно целовать, - щеки, губы, нос, лоб, брови, глаза, поливая все это своими слезами, прерываясь лишь для того, чтобы без конца повторять: милый мой… родной мой… мамочка моя родная… миленькая… получилось… родные мои… любимые…

Всю эту ночь, а потом утро шестнадцатого июня 2003 года над городом хлестал дождь, первый за два месяца тридцатиградусной жары.

Ревел ветер, гремели громы и в удивленные окна домов ослепительно-белым причастием сверкали совсем близкие молнии…

Этот внезапный ливень принес, наконец, нашему городу желанную и давно ожидаемую прохладу…

2.

 Елена Андреевна

Двадцать первое июня оказалось в этом году субботой, хотя в прошлом году было пятницей, а позапрошлом, когда Елене Андреевне исполнилось ровно пятьдесят, - вообще четвергом.

Подарок для нее на этот раз им, слава Богу, не пришлось долго обсуждать и выискивать по прилавкам, - еще в понедельник Ирина принесла с работы красиво упакованный пакетик и с гордым видом положила на стол перед Виктором:

- Сорвалась сегодня с обеда в ""Матильду"".

Это для мамы. На двадцать первое.

- Дождь же шел.

- Ну и что?

В прозрачном пакетике были духи. Небольшая, очень элегантная коробочка. Made in Paris.

- И сколько?

- Двести восемьдесят.

- Ничего себе.

- Ну и что?

Таких дорогих духов он даже ей - Иринке никогда не дарил… В самом деле, ну и что?

Помотаться, однако, по магазинам им все-таки пришлось.

Все субботнее утро они переезжали из одного района города в другой, пока, наконец, не нашли в маленьком фирменном магазинчике ""Крымские вина"" то, что ей не давало покоя, - обыкновенную бутылку кагора, правда, с какой-то особенной наклейкой, которую она тщательно сверяла с образцом из кладовок собственной памяти. Цена тоже оказалась особенной, но Виктор оставил ее без комментариев.

К маме они заявились в семь часов вечера.