Эротические страницы из жизни Фролова

Даже глаже, чем у Ирки.

- Я Ирку к этой женщине несколько раз пыталась отвести. А она смеется: я что, блядь что ли? Ой, извини… вырвалось… - она на самом деле смутилась. - Нехорошее слово… ой, какое нехорошее… злое и обидное.

С минуту отмолчалась о чем-то своем горьком и затем продолжила:

- Увидишь, после сегодняшней ночи Ирка станет больше следить за собой и за этим местом… Вот увидишь… Она слишком к тебе привыкла, многого в себе не замечает…

- Да она и так очень аккуратная. Мне нравится.

- Аккуратная, но не очень ухоженная.

Времени ей жалко. А это место женщина должна особенно лелеять… всю свою душу в него вкладывать… Любить, уважать… Святое оно… Отсюда реализуется в мир самое сокровенное чудо - человеческое дитя. Новая человеческая душа… Я все недоумеваю, как нужно презирать самих себя, чтобы называть это место срамным… Знаешь, как ее называют по науке? Официально, в учебниках? Срамные губы. В дословном переводе с латинского. Это какими придурками надо было быть ученым, чтобы так их назвать, не понимаю… ладно уж лживые попы, у них свои причины… но ученые?

- С Вашего этого места картины можно рисовать…

Засмеялась:

- Этого места… А как вы с Ириной это место называете?.

. ну, в моменты особенной нежности, страсти…

- Когда как. Разное придумываем…

- Стыдно говорить?

- Да.

Они говорили тихо, но он различал каждое слово со всеми интонациями. Это самое место находилось сейчас в двадцати сантиметрах от его глаз, и он на самом деле любовался его таинственной красотой и изяществом. Лица ее он не видел, оно было там, впереди, за гладким овалом живота и выглядывающими из-за него конусами сосков.

Красавица писаная… Такая вот, оказывается, ее девочка… И у Иринки такая же красуня, и пусть этот Дима полюбуется, если умеет любоваться, и если Иринка тоже так ее покажет, как ему мама…

Покажет. Уже показала. И заманила уже.

А они все-таки у них немного разные. Отличаются.

Он сказал ей об этом.

- Да. У нее - царица.

- Тогда у Вас королева.

- Ты понимаешь разницу?

- У нее она властная. А у Вас нет.

Мне так кажется. И почти совсем закрытая. И стебель вот этот у Вас длиннее. Словно страж, охраняющий сокровище…

- Витя… Ты бы… сумел говорить мне… ""ты""? Не вообще, а… сейчас…

- Да. Я попробую. Наверное, смогу.

Великолепие амфорных рельефов и очертаний ее промежности казалось ему завершенным произведением искусства. Он так ей и сказал. А она ничего не ответила, только чуть вздрогнула стеблем. И тот слегка приподнялся, словно заволновался чужим притязанием.