Эротические страницы из жизни Фролова

После всего того, что она пережила вчера, срывы неизбежны. Поразительно - как она вчера вечером держалась. Наверное, просто еще не осознавала в полной мере того, что на самом деле произошло… Будто в какой-то эйфории находилась. А сегодня, наконец, дошло… Теперь малейшего повода достаточно, чтобы расклеиться. А тут такое… И принесла же нелегкая эту Катьку!

Когда он вошел в дочкину комнату, та лежала на диване ничком, уткнувшись в свои ладошки. И почти беззвучно плакала. Ничего не говоря сел рядом, положил на нее руку, нежно погладил плечи, спину, талию.

Сегодня ночью он так и не смог уснуть. Ни на минуту. Стоило закрыть глаза, как перед ним сразу же вставали кошмары прошедшего вечера, мучили тревожные мысли, преследовали болезненные воспоминания. Несколько раз он клялся сам себе, что никогда больше не допустит издевательств над своею дочерью. Будет беречь ее, как зеницу ока. Никому не позволит ее обидеть, чего бы это ему ни стоило. И вот, пожалуйста. Сам заставил ее плакать…

Но не прошло и двух минут, как она вдруг вскочила, повернула к нему мокрое от слез личико и крикнула:

- Раздевайся!

Он опешил.

- Раздевайся, слышишь?!

- Что с тобой, доченька?

Он потянулся, чтобы обнять ее, но она отодвинулась и жалобно повторила:

- Разденься. Я прошу тебя.

Его руки так и застыли в пустом пространстве над ее ногами. Тогда она соскочила с дивана и бросилась к его коленям. Стала торопливо расстегивать пояс на брюках.

- Подожди, девочка моя, подожди, я сам. Сейчас.

Но она, навалившись грудью на отцовские колени, позволила только помочь с пряжкой и потом сама стянула вниз брюки вместе с плавками.

И ухватилась губами за его совершенно мягкий и безобразно короткий отросток. Сразу втянула в рот почти целиком, освобождая корень от волос дрожащими пальцами и почти упираясь губами в лобок. Он с ужасом смотрел вниз - на ее губы и на слезы, все еще льющиеся из глаз, - и никак не мог понять, что ему теперь дальше делать. А она продолжала, - то со всего духу втягивать его в себя, то сдавливать губами, то раскачивать со стороны в сторону, будто проверяя на практике теоретические сведения, почерпнутые от всеопытных одноклассниц.

Словно парализованный, совершенно растерянный и обескураженный, он сидел и смотрел на нее расширенными глазами. Что же ему делать? Как себя вести?

- Ну, успокойся, моя хорошая. Прошу тебя, - стал он гладить ее голову, но так бережно, чтобы она, не дай Бог, не подумала, что он хочет ее оттолкнуть.