Эротические страницы из жизни Фролова

Но совсем не так, как целует ее маму. Совсем иначе. Так, как можно поцеловать только свою дочь… свою доченьку… дочурку.

Потом положил ее голову себе на плечо, закрыл глаза и так они лежали долго, почти не шевелясь и ни о чем не говоря. Пока она вдруг не прошептала:

- Папа, слышишь?

- Что, доченька?

- Волны шумят…

Бесконечный океан волнующихся поверхностей обнявшего их пространства оказался мягким и теплым, словно они только что выпали в него из шершавой и колкой морози. И оба они были теперь и границей, и частью этого пространства, - он и она, отец и дочь, реплицированная с его генов с помощью другой, столь же дорогой ему женщины.

Человек состоит не из вещества. Человек состоит из процессов. Из вещества он только непрерывно составляется… всего-навсего… чтобы осуществить действительность процессов, чтобы овеществить свое волноватое ""Я"". Где он уже слышал эти слова? Ах, да - Гуляев. Тот самый, кто втянул его в эту страшную историю…

Все вещества в человеке - до самой последней молекулы - постоянно обновляются, - приходят с пищей, встраиваются в цепи процессов, используются там, потом неизбежно заменяются свежими, а сами уходят вместе с ее неиспользованными излишками.

И так с самого начала и до самого конца. И только пользующий их сгусток процессов, который и есть то, чем является человек на самом деле, сохраняет свою аутентичность на протяжении всей своей временной целостности…

Совсем недавно его дочурка была маленькой клеточкой внутри своей мамы. Одной единственной клеточкой.

Нет, тогда она еще не была его дочерью. Ждала, когда придет он и оплодотворит ее собою. И он пришел и проник в нее. И тогда она стала его дочерью…

Он проник в нее и она стала его дочерью…

И вновь, как уже было с ним однажды, откуда-то из самой глубокой глубины шелестящих касаний поверхностей пространства возникли неясные очертания некой таинственной мысли, некой запретной догадки, тут же поглощенной шелестом волн, мягко раскачиващих их неподвижные тела.

>Ты слышишь, слышишь?.

. - снова послышался тихий, но восторженный шепот дочери.

>Слышу, девочка моя, слышу…

>Прибой шелестит… Это и есть вечный прибой, папа. Наш с тобою, в е ч н ы й…"

"Они находились в состоянии самой близкой близости, какая только может существовать между поверхностями… постепенно превращаясь в странное единое целое, - странное совсем непонятной им странностью… неожиданное своей немыслимостью… и пронизанное неестественным внутренним восторгом…

8.