Эркюль Пуаро

Мы играли в пикет[42]. Часов в одиннадцать моя жена отправилась спать. Проводник постелил мне, я тоже лег и проспал до утра.

– Вы заметили, что поезд остановился?

– Я узнал об этом только утром.

– А ваша жена?

Граф улыбнулся:

– Моя жена в поезде всегда принимает снотворное. И вчера она тоже приняла свою обычную дозу трионала. – И, помолчав, добавил: – Очень сожалею, но ничем больше не могу вам помочь.

Пуаро протянул графу листок бумаги и карандаш:

– Благодарю вас, граф. Простая формальность, но тем не менее я попросил бы вас написать здесь ваше имя, фамилию и адрес.

Граф писал, тщательно выводя слова.

– Пожалуй, лучше будет написать мне самому, – сказал он любезно. – Название моего родового поместья слишком сложно для людей, не знающих венгерский.

Граф отдал листок Пуаро и поднялся.

– Моей жене нет никакой необходимости приходить: она не знает ничего такого, о чем бы я вам не рассказал.

Глаза Пуаро хитро блеснули.

– Конечно, конечно, и все же мне бы очень хотелось задать один маленький вопросик графине.

– Уверяю вас, это совершенно бесполезно. – В голосе графа зазвучал металл.

Пуаро смущенно заморгал.

– Чистейшая формальность, – сказал он. – Но, понимаете ли, совершенно необходимая для моего отчета.

– Как вам будет угодно, – неохотно уступил граф. Коротко поклонился на иностранный манер и вышел из вагона.

Пуаро протянул руку за паспортом. Там были проставлены имя, фамилия графа и его титулы. Далее стояло: «...в сопровождении жены. Имя – Елена-Мария, девичья фамилия – Гольденберг, возраст – двадцать лет».

– Дипломатический паспорт, – сказал мосье Бук. – Мы должны быть крайне осторожны, мой друг, и никоим образом их не обидеть. Да и потом, что общего могут иметь с убийством такие люди?

– Не беспокойтесь, mon vieux. Я буду сама тактичность. Ведь это чистейшая формальность.

Он понизил голос – в вагон вошла госпожа Андрени. Прелестная графиня явно робела.

– Вы хотели меня видеть, господа?

– Это чистейшая формальность, графиня.

– Абсолютно ничего, мосье. Я спала.

– Но неужели вы не слышали, какая суматоха поднялась в соседнем купе? У американской дамы, вашей соседки, началась истерика, она чуть не оборвала звонок, вызывая проводника.