Эркюль Пуаро

О!

Она вдруг замолчала, пораженная какой-то мыслью, пришедшей ей в голову.

– Что такое, мадемуазель?

– А этот разговор о попытке убийства? Это была проверка?

– Вы очень догадливы, мадемуазель. Да, это было частью того пути, по которому я иду. Я упомянул о попытке убийства и стал наблюдать за мистером Клэнси, за вами и за мистером Гейлом. Но ни в ком из троих не заметил ничего подозрительного, хотя меня очень трудно провести. Ведь записи, сделанные мадам Жизель в ее записной книжке, никому из вас не известны. Итак, вы видите, я удовлетворен.

– Каков же все-таки вы опасный и хитрый человек, мосье Пуаро, – сказала Джейн, вставая. – Я никак не пойму, почему вы говорите то одно, то другое.

– Это ведь элементарно. Я хочу выяснить все обстоятельства.

– Я надеюсь, у вас имеется много путей их выяснения?

– Вообще-то существует лишь один настоящий путь.

– Какой же?

– Услышать все из уст самого преступника.

Джейн засмеялась.

– А если он не захочет говорить?

– Каждый любит поговорить о себе самом.

– Да, вы правы, – согласилась Джейн.

– Именно таким путем многие шарлатаны создают себе богатство. Такой шарлатан вызывает своего собеседника на откровенность, и тот, упиваясь своим красноречием, рассказывает, как он вывалился из детской коляски в двухлетнем возрасте, как его мать ела персик и испортила соком свое оранжевое платье, как в полтора года он таскал своего отца за бороду. И так далее и тому подобное. А потом, после приятной беседы, человек уходит домой в восторге от самого себя и спокойно засыпает без снотворного.

– Какая чепуха! – сказала Джейн.

– Нет, это не так уж глупо, как вы думаете. Все это основывается на одной из самых главных черт человеческой натуры, на необходимости поговорить, излить душу. А вы сами, мадемуазель, разве вы не испытываете иногда желания поговорить о своем детстве, о своей матери, или отце?

– Но к данному случаю это никак не подходит. Я вот, например, выросла сиротой.

– Но это уже совсем другое дело. Об этом вряд ли приятно вспоминать.

– Нет, почему же? Мы остались сиротами, но не бедствовали.

– Вы жили тогда в Англии?

– Нет, в Ирландии. Недалеко от Дублина.

– Так, значит, вы ирландка. Вот почему у вас такие темные волосы и серо-голубые глаза. Как будто...

– Как будто их вставляли в глазницы грязным пальцем, – сказал Норман Гейл и засмеялся.

– Comment? Как это вы сказали?

– Есть такая поговорка о глазах ирландцев.

– Правда? Но это звучит не очень уж элегантно.