Эркюль Пуаро

– Конечно, он человек осторожный... Наверное, все эти знаменитости с Харли-стрит таковы.

– Но ведь в стакане не обнаружили ничего, кроме джина и вермута, – напомнил ей мистер Саттертвейт.

– Именно это и решило все дело. Тем не менее то, что произошло уже после следствия, вселяет в меня сомнения...

– Сэр Бартоломью, верно, что-то вам сказал?

Мистер Саттертвейт вдруг почувствовал живой интерес к разговору.

– Не мне, а Оливеру. Оливеру Мендерсу, он был тогда среди приглашенных, правда, вы, наверное, его не помните.

– Напротив, очень хорошо помню. Вы с ним, кажется, в большой дружбе?"

"– Да, были. Правда, теперь мы с ним все время ссоримся. Он вступил в дело к своему дяде и стал, как бы это сказать, какой-то пресный, что ли. Правда, уверяет, что бросит службу и займется журналистикой – он неплохо пишет. Но я не верю в эти разговоры. Он хочет одного – разбогатеть. Это так противно, по-моему. Вы не согласны, мистер Саттертвейт?

Он был растроган ее молодостью, ее детской самоуверенностью...

– Голубушка, – сказал он, – на свете так много противного! Так много противных людей, одержимых не только мыслью о деньгах.

– Да, правда, люди по большей части просто свиньи, – с готовностью согласилась Эгг. – Вот почему я так горюю по мистеру Баббингтону. Понимаете, я его очень любила. Он меня готовил к конфирмации, да и вообще... И хотя во многом это, конечно, ахинея, но у него так славно все получалось. Видите ли, мистер Саттертвейт, я на самом деле исповедую христианскую веру, не в такой степени, конечно, как мама – она не расстается с молитвенником, не ленится ни свет ни заря ходить к службе и все такое прочее.

Нет, у меня это скорее от ума. И потом, христианство это же историческое явление. Церковь засорена павликианской ересью... вообще там такая неразбериха. Но само христианское вероучение, по-моему, правильное. Поэтому я не могу, как Оливер, принять социалистическую идею. На самом деле наши взгляды во многом схожи – общественная собственность и все такое прочее, однако разница состоит в том, что. .. впрочем, хватит об этом. Просто Баббингтоны – настоящие христиане. Не суют нос в чужие дела, никого не осуждают, ко всем добры и терпимы. Они пользуются здесь всеобщей любовью... Кроме того, Робин...

– Робин?

– Это их сын... Его убили в Индии... Мне... я была им увлечена.

Эгг прищурилась и устремила взгляд вдаль, на море...

Потом встрепенулась, возвращаясь мыслями к настоящему, к мистеру Саттертвейту.

– Теперь вы понимаете, почему я так мучаюсь.