Ермак

Чую, замыслили худое! — рассудительно сказал Данила.

— Допусти порубаться с врагами! — попросил казачий сотник. — Аль мы не отгоним их?

Казака перебил стрелецкий голова:

— А я так мыслю, — посоветовал он. — Не сходить с городка, а с вала из пушки их пугнуть. Одумаются и другое место для потехи отыщут.

Воевода нахмурился, поднял суровые глаза и молвил:

— Ни сабельками, ни пушечкой с соседями драться не гоже! По-соседски примем: позовем Сейдяка и его людишек в гости, за бранный стол, да и потолкуем о мирном житии.

Дьяк, советчик воеводы, со страха заохал:

— Да виданное ли дело, — перед конными, оборуженными людьми врата крепости распахнуть. Наскачут ироды и порубят нас всех до единого!

Чулков спокойно глянул на дьяка и спросил:

— А разве я молвил, что оборуженных в гости пустим? Да и всех ли пустим?

Тут все догадались о затее: «Хитер Сейдяк, да наш воевода, гляди, перехитрит его!»."

"На Княжий луг пустили гонца, наряженного в лучшие одежды и безоружного. Страшновато было ехать одному во вражий стан, да овладел собой удалый казак Киндинка.

Казак соскочил с коня и низко поклонился искерскому хану:

— Воевода восхищен кречетами твоими, государь сибирский. У нас ноне — праздник, не побрезгуй со своими советниками пожаловать к столу.

Толмач перевел приглашение воеводы. Но Сейдяк не сразу ответил.

— Передай, что я и мои друзья польщены зовом, но таков обычай хана — я должен посоветоваться с аллахом.

Вместе с Карачой и Ураз-Мухамедом они вошли в шатер и стали держать совет. Любопытство, страх и трусость разбирали их. После споров решили ехать в крепостцу, взяв в провожатые сто самых лучших наездников. На этом настоял казахский султан, весьма любопытный человек.

— Мы покажем им, что не трусы. А понадобится — мои сто всадников порубят всех русских! — скосив карие глаза с жаром сказал он.

Сейдяк на это раз поддался пылкому слову султана. Ордынцы обрядились в парчевые халаты, опоясались лучшими саблями, на головы надели шапки из искристых чернобурых лисиц и с конвоем тронулись к воротам крепости. Они распахнуты настежь, и в просвете их, дожидаясь званных гостей, стоит дородный бородатый воевода в синем кафтане, расшитом шнурами.

Сейдяк и свита подъехали к воротной башне и сошли с коней.