Ермак

Казаки вволю ели хлеб, сохатину и все, что было на столах.

В разгар пира Ермак обошел шатер и вышел на площадь. И тут шло веселье. Он подходил к каждому столу и находил для братов заветное слово.

На землю сошли сумерки, луна поднялась из-за Соусканского мыса и под ее зеленым светом заискрился снег. Ермак стоял в шатре за пологом и слышал, как гусляр Власий рассказывал охмелевшему пожилому казаку свою выдумку:

— Сказывали Ивашке Кольцо верные люди, повелел Грозный Иван-царь сковать нашему атаману для боя кольчужную рубаху серебряную с золотыми орлами.

— Ишь ты, как! — громко вздохнул казак.

— Сильно сомневались в том бронники, а все-таки сковали рубаху, как было указано, от вороту до подолу два аршина, а в плечах аршин с четвертью, и золотых орлов посадили…

Ермак распахнул полог и предстал перед гусляром:

— Что тут, старина, на меня наворочал? — с лукавинкой спросил он.

— Вон истин бог так было! — перекрестился старик.

— Взял бы я тебя в жменю, да тряхнул бы! — пригрозил атаман.

— Что ты, что ты, батюшка, разве ж это можно? А кто же тогда на гуслях потешать будет казаков?

— Ты, батька, его не трожь! — вступился за гусляра пожилой казак. — Старец Власий — божья душа. Без него да без песни — ложись и умирай!

— Бог с вами! — смеясь, махнул рукой атаман и шагнул в шатер к пирующим.

— Добрый казак, — подмигнул вслед гусляр. — Не любит лести, а правда глаза колет…

— Известно, казачья душа! — согласился пожилой.

В шатре еще звенели чары, распевали казаки, и под треньканье бойкой балалайки плясал, расстегнув холщовую рясу, поп Савва. Он ходил по кругу то задиристым петухом, то тихой уточкой и в такт плясу подпевал:

Эх, эй, гуляй, кума…

Весело улыбаясь казакам, Ермак прошел вперед и уселся за стол.

— Батька, батька! — сразу загомонили казаки, радуясь, что он вместе с ними и что он такой сильный и добрый…

Подошел отставший обоз, сбежались все казаки посмотреть на московские дары.

— Царское жалованье! — объявил с важностью Ильин, а на душе вдруг стало невесело: «Как стрельцам или служилым людям, выдают! А шли мы на слом не за медь и серебро!».

Весь день выдавал Мещеряк казакам присланное: кому отрез суконный на шаровары, кому кафтан, тому сабельку, а этому пищаль. А Гавриле Ильину досталась шуба.