Ермак

Вот уже рядом — высокий росписной бус. На палубу высыпали стрельцы в голубых вылинявших кафтанах. Не у каждого из них ружье, больше бердыши на длинных ратовищах да мечи. Тут же, на борту, толпились перепуганные бурлаки в сермяжных зипунах, с дубинами, — наняли их персидские купцы на путину.

Сильный взмах веслами, и струг очутился рядом с бусом. Ермак загремел:

— Сарынь на кич-к-у-у!..

Бурлаки от окрика кинулись на корму и, не теряя времени, упали лицом на смолистые доски. Перс, управитель, накинулся на них с плетью.

Выкатив огромные белки он стегал мужицкие горбы и кричал:

— В воду кидать буду. Кто брал хлеб и кто клялся честно служить…

Тощий мужик с хмурыми глазами поднял выцветшую на солнце лохматую голову и укоризненно вымолвил:

— Побойся Бога: служить клялись, а умирать на собирались. Слыш-ко, что кричат?

За бортом опять раздался грозный окрик: «Сырань на кичку!», и бурлак снова ткнулся носом в палубу, ворча:

— Умирай сам за купчину!..

Струг ударился в суденышко, и разом в борта вцепились десятки багров.

Сотни здоровых глоток заорали:

— Шарил-а-а! Дери, царапай…

Никита Пан не медлил. Подпрыгнул, уцепился за борт и в один миг очутился на палубе. К нему бросился стрелец с бердышом, Никита ухватился за ратовище и вырвал его. Сивобородый стрелец упал на колени, простер руки:

— Батюшка, не губи!

— Ух, холопья душа, ложись, а то голову с плеч!"

"Прыгая через кули и тюки, Никита рванулся дальше, за ним, топоча и валя всех, кто защищался, катились станичники. Никита набежал на перса.

Тот, оскалив ослепительно белые зубы, сам двинулся на казака. По сильным движениям противника Пан догадался, что перед ним хороший воин. Завязался поединок. Из-под звеневших сабель сыпались искры. Перс вертелся черным угрем: то уходил от ударов, то ловко наступал. Но и Никита поднаторел в боях — не только бился, а и выкрикивал персу:

— Жалко рубаху, а башку сниму! Молись…

— Своя теряешь, разбойник!

— Казак не разбойник!

Перс подскочил и полоснул саблей. Никита присел, шапку как ветром сбило.

 — Ловко! — похвалил он и вдруг, страшно вскрикнув, вонзил клинок в живот противника. Оглушенный криком, пораженный насмерть, перс безмолвно свалился к ногам Пана.

Ермак, стоя в струге, следил за боем. Десятки лодок окружили вторую купецкую насаду. Мелькнули багры, и повольники уцепились за борта… Ермака охватило жгучее чувство лихой удали. Приказав плыть к насаде, он ловко взобрался на палубу и, размахивая мечом, ринулся в самую гущу еще защищавшихся стрельцов.