Ермак

 – Жаль! Какой бы из тебя ученый мог получиться! Но свидетельство об окончании гимназии экстерном тебе нужно в любом случае. В этом году не получится, твой возраст не соответствует, но на следующий год этот вопрос мы решим. Пойдем к твоему атаману Селеверстову, будем договариваться.

Пока мы собирались, две женщины преподавательницы вышли, но скоро вернулись, неся учебники, справочники, словари, которые торжественно мне вручили с наказом продолжить самостоятельное обучение. Растроганно поблагодарив за такие ценные подарки, я получил от них напоследок благословение и поцелуи.

Когда мы вошли в комнату, где проживали дядька Петро с женой и дочерью, там проходил конкурс красоты. Все женщины хвастались друг перед другом обновками, а мужская половина семейства Селеверстовых «дружными аплодисментами» высказывала свое одобрение этим приобретениям.

Зайдя вместе с Бекетовым в комнату, мы некоторое время полюбовались статными казачками, а потом я произнес:

– Дядька Петро, Никифор, попрошу минуточку внимания! – Все Селеверстовы повернулись в мою сторону.

Дальнейшее представление прервалось писком Анфисы и снохи Ульяны, которые бочком вместе с Ромкой проскользнули в дверь, выбегая из комнаты, а атаман с сыном вытянулись в струнку и дружно рявкнули: «Здравия желаем, ваше высокоблагородие!»

«Вот блин! Я же забыл, что надворный советник по табелю о рангах соответствует подполковнику в войсках или войсковому старшине у казаков.

Между тем Бекетов, пройдя в комнату, присел на один из табуретов, при этом в распахнувшейся шубе стал виден крест ордена Владимира, что заставило вытянуться Селеверстовых еще больше.

– Петр Никодимович, и вы…

– Никифор, – подсказал я.

– И вы, Никифор, – продолжил Бекетов мягким голосом. – Давайте без чинопочитания. Присаживайтесь, зовите меня Петр Иванович. А пришел я поговорить о Тимофее.

– Он что-то натворил? – вскочил только присевший на табурет дядя Петро, а тетя Ольга судорожно вздохнула."

"– Натворил, ох натворил, Петр Никодимович! – Бекетов шире распахнул полы шубы.