Эркюль Пуаро

– Если я прав, вы подтвердите мою правду? Я думаю, что, огибая корму, вы придержали шаг, поскольку из каюты ближе к центру – наутро вы узнали, что это была каюта Линнет Дойл, – вышел мужчина. Вы видели, как он вышел, закрыл за собою дверь и пошел дальше – может, вошел в какую-нибудь каюту на другом конце. Что скажете, мадемуазель, – я прав?

Она молчала.

– Вы, наверное думаете, что разумнее промолчать, – сказал Пуаро. – Вы, наверное, боитесь, что, если вы скажете, вас тоже убьют.

Ему показалось, что она клюнула на приманку, что обвинение в трусости проймет ее сильнее увещеваний.

Разомкнув задрожавшие губы, Розали Оттерборн сказала:

– Я никого не видела.

ГЛАВА 24

Оправляя манжеты, мисс Бауэрс вышла из каюты доктора Бесснера.

Жаклин тут же покинула Корнелию и заговорила с сиделкой.

– Как он? – спросила она.

Подоспевший Пуаро услышал ответ. Выглядела мисс Бауэрс встревоженно.

– Не то чтобы очень плохо, – сказала она.

– Ему хуже, значит? – воскликнула Жаклин.

– Что говорить, скорее бы добраться до места, сделать рентген и с обезболиванием почистить рану.

– Завтра утром.

Поджав губы, мисс Бауэрс покачала головой:

– Как нескладно получается! Мы делаем все, что в наших силах, но опасность сепсиса остается.

Жаклин вцепилась в ее руку:

– Он умрет? Умрет?

– Что вы, мисс де Бельфор! Надеюсь – уверена, что нет. Сама по себе рана неопасна, но, конечно, надо поскорее сделать рентген. И конечно, мистеру Дойлу нужен сегодня абсолютный покой.

Жаклин отпустила ее руку и отвернулась. Привалившись к бортику, она стояла спиной к ним.

– Нужно всегда надеяться на лучшее, – продолжала мисс Бауэрс. – У мистера Дойла сильный организм, это видно, он, может, слова такого не знает: болеть. Так что это в его пользу. Но и закрывать глаза на такой скверный признак, как поднявшаяся температура.

Она затрясла головой, снова оправила манжеты и быстро ушла.

От слез ничего не видя перед собой, Жаклин побрела к своей каюте. Ее поддержала и повела ухватившая за локоть рука. Она подняла глаза: это был Пуаро. Приникнув к нему, она дала увести себя в каюту.

Там она опустилась на койку и, не сдерживаясь, бурно зарыдала:

– Он умрет! Умрет! Попомните меня: умрет... И умрет от моей руки. Да-да, от моей руки...

Пуаро пожал плечами. Потом скорбно уронил голову.