Эркюль Пуаро

А это очень важно.

– Как по-вашему, она и вправду немного не в себе? – спросил я.

– По-моему, она крайне возбуждена и пребывает в весьма нервном состоянии.

– Но не настолько тяжелом, чтобы помещать ее в психиатрическую больницу?

– Безусловно.

– Знаете, Пуаро, я уже просто перестал соображать, что к чему.

– Извините меня, Гастингс, но вы ничего не соображали с самого начала.

– Тут слишком много каких-то побочных линий.

– Естественно, тут есть побочные линии. Выделить основную среди прочих побочных – это и есть главная задача для умеющего мыслить человека.

– Скажите мне, Пуаро, вы сразу поняли, что в этом деле восемь подозреваемых, а не семь?

– Да, я принял этот факт к сведению, – сухо ответил Пуаро, – как только Тереза Аранделл упомянула, что последний раз видела доктора Дональдсона за ужином в «Литтлгрин-хаусе» четырнадцатого апреля.

– Я не совсем понимаю... – начал было я и умолк.

– И что же вы не понимаете?

– Если Дональдсон решил расправиться с мисс Аранделл с помощью, так сказать, прививки, тогда я не понимаю, зачем ему нужна была эта до смешного примитивная нитка поперек лестницы.

– En vérité[57], Гастингс, бывают минуты, когда вы просто выводите меня из равновесия. Один способ требует специальных, сугубо научных знаний, так?

– Да.

– А второй – очень домашний, «это под силу даже вашей маме», как любят твердить в рекламах. Верно?

– Да, конечно.

– Думайте, Гастингс, думайте. Откиньтесь на спинку кресла, закройте глаза и заставьте работать ваши серые клеточки.

Я подчинился. То есть я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и попытался выполнить третью часть инструкции, однако результат моих усилий был равен нулю.

Открыв глаза, я увидел, что Пуаро добродушно меня рассматривает, точно няня, которой поручили приглядывать за неразумным младенцем.

– Eh bien?

Я предпринял отчаянную попытку не ударить в грязь лицом.

– Мне кажется, – начал я, – что тот, кто придумал первый вариант, не может быть тем же человеком, который сумел использовать в этом деле новейшие научные достижения.

– Резонно.

– И я сомневаюсь, что разум, изощренный в науках, опустится до такой примитивной вещи, как несчастный случай, – это означало бы положиться на волю судьбы.

– Очень разумно.

Осмелев, я продолжал:

– Поэтому единственно возможный вывод, по-видимому, таков: попытки были предприняты разными людьми. Мы имеем дело с убийством, задуманным двумя совершенно разными людьми.