Измена. Право на любовь

Обжигает поцелуями шею и умело расстегивает пуговицу за пуговицей моей блузы.

— Мне остановиться? — шепчет Илья, и его губы почти касаются моей ключицы.

— Нет…

Расстегивает последние пуговицы блузки, обнажает плечи и дарит мне тягучий и пьянящий поцелуй, который кружит голову и топит сознание в густой нежности. Скидывает левую лямку бюстгальтера, пробегает теплыми, будто наэлектризованными, пальцами по плечу, вызывая во мне легкий и трепет, что уходит волной вниз живота. Как давно я не испытывала

— Ах ты урод! — выныриваю из омута под рев Артура, что врывается в квартиру.

— Ты не закрыла дверь на ключ? — охает Илья, а в его расширенных зрачках проскальзывает испуг.

Артур разъяренным медведем кидается к нам. Пинает табуретку под мой визг, и Илья не успевает увернуться от его кулака в область скулы. Заваливается назад, но мой бывший муж с рыком хватает его за грудки и швыряет на ковер.

— Проваливай! — вскакиваю я на ноги, запахивая блузку на груди. — Оставь меня в покое!

— Ты ничего ей не хочешь сказать, Илюша? — Артур игнорирует мои слабые удары по спине и делает шаг к Илье, который с болезненным выдохом ощупывает скулу.

"— Уходи! — толкаю Артура, но с таким же успехом я могла бы попытаться сдвинуть валун с дороги. — Ты сказал, что оставишь меня в покое!

— У него невеста! — рявкает на меня Артур, а я в удивлении замолкаю и прижимаю одну ладонь к груди.

Затем я перевожу с бледного от ярости лица Артура на Илью, который недовольно цыкает и валится на спину:

— Это не по любви.

С губ срывается нервный смешок. Вот так ситуация. Развлекла я себя на вечер очень удачно.

— Он тебе этого не сказал, да, Витаминка? — сдавленно шипит Артур и сжимает кулаки.

Молча сжимаю переносицу и опускаю лицо. К черту мужиков! Молодых, зрелых, старых! Два месяца жила спокойно и бед не знала, а теперь у меня в квартире мелкий говнюк, который решил налево сбегать от невесты, и бывший муж, который натурально рычит. Стоит и натурально рычит!

— Это только формальность, связи… — вздыхает Илья.

— Да твою ж дивизию, — я в тихом отчаянии смеюсь, перешагиваю через Илью и иду в ванную комнату. — Я просто фееричная идиотка.

— Вита… — Илья садится. — Я хотел сказать, но удобного момента не случилось.

Скрываюсь в ванной комнате и минуту стою у раковины, разглядывая свое отражение. Ну не дура ли, а? И ведь если злиться, то только на себя, но мне смешно. Я в очередной раз столкнулась с мужским эгоизмом, бесстыдством и наглостью, которая ставит в тупик.