Эпоха Опустошителя. Том III

В зависимости от насыщения цвета можно понять сколько резерва использует эссенциал. Чем ярче выделяется эссенция, тем больше силы расходуется во время боя. Так вот в схватке со мной мощь её резерва едва достигала слабенького алого цвета. Впрочем, это не только удручало, но и распаляло внутри угасшее чувства роста и жажды силы. На Терре я хоть и был первоклассным бойцом, но на Альбарре всего-навсего посредственность.

Пока же я упорно трудился, медленно превращаясь в эмбрион будущего аристократа, Руна медленно и верно, продолжала восстанавливать свой фундамент и брала под полный контроль ранее поглощенную энергию.

Уклон. Уклон. Промах. Жуткая боль…

А еще на Альбарре никогда не праздновали Нового года…

Впрочем, из всех мыслей тотчас выбило дух, когда черная плеть моментально после одного промаха раздробила облачение и смачно прошлась по моему хребту, тем самым отбросив меня в противоположную часть арены. Из глубин сознания тотчас хлынули злоба и раздражение, а шепот пытался убедить хозяина прикончить ублюдка, который посмел это сделать, но крепко сцепив челюсти, удалось чудом подавить в себе порыв припадка.

— Вы злитесь, юный лорд, — зазвучал необычайно спокойный голос Гашэлая, а сгустившаяся тьма начала стремительно расступаться в стороны, демонстрируя силуэт безопасника. — Во время поединка эмоции чреваты.

Чтоб меня бесы драли! Проще сказать, чем сделать. Если бы я мог от них избавиться, то давно бы это сделал. Умник, мать его, выискался!

— Правда, что ли? — ругнулся тихо я, а после обратил раздраженный взор на тёмного.

— Вы вновь злитесь, юный лорд, — слабо улыбнулся Ворган. — Вам нужно начинать брать пример с господина. Все его эмоции всегда под замком и контролем.

Да твою собачью жизнь! Снова он за старое.

— Думаю, на этом стоит закончить, Элай. Вы уже занимаетесь на протяжении четырёх часов, — вдруг раздался громкий голос Алесы. — Юному лорду необходимо хорошенько отдохнуть перед грядущим празднеством.

Не сказать, что вымотался за это время, но в одном эссенциала права — завтра ожидается тяжелый день. Званый вечер во славу воспитанника Изувера. Хоть я и был против такой помпезности, но Хаззака невозможно поколебать.

— Гости съезжаются? — с лёгкой отдышкой вопросил я, со стариковским кряхтением поднимаясь на ноги и разминая пострадавшую спину.