Эра Мангуста. Том 5

Он склонился надо мной, косясь в сторону лежащего рядом с блаженной улыбкой Макса.

— Антон Трезвеич, сергей меня как хочешь, но я бухой, в хлам! — пробубнил я, пытаясь понять, кто же из карусели стариков перед глазами — настоящий. И этого придурка тоже!

Глава 18

— Антон Трезвеич, сергей меня как хочешь, но я бухой, в хлам! — пробубнил я, пытаясь понять, кто же из карусели стариков перед глазами — настоящий. И этого придурка тоже!

— Ты! — брызнул слюной старик. — Ты! Ты вообще соображаешь? У тебя приём на носу! А это что с тобой за тело в чёрном женском халате? Что это, реально, за придурок?

— Геич, не ворчи, — устало возмутился я кое-как.

 — Тебя мрезветь надо, в смысле, отрезвляй, ты же понял. Ты же точно умеешь.

— Да я до*уя чего умею! — продолжал орать старый. — Ты вообще понимаешь, что натворил? До приёма два с половиной, сука, часа! А ты не вменяем! А если бы я не умел?

— Уйди, старушка, я в печали! — отмахнулся я. — Я тут старинного друга встретил! Он жне мисть… б*я, мне зизнь спас, во! А ты тут ворчишь, как реальный дедуля.

Ну, махай уже руками, в бубен стучи, сделай уже красивао!

В ответ Сергеич накуксился, вмиг став реально стариком. А спустя секунду нас с сэром Максом начало полоскать. Причём так, что я пожалел, что не сдох при родах. Меня выворачивало вкуснейшей олениной, шикарным салатом из каких-то крутых морских гадов, блюдом из твари непонятного уровня изнанки, закусками. Вскоре из меня шла одна желчь. Медный макс мучился рядом, забрызгивая пол примерно тем же содержимым.

Глядя на него, мои позывы усиливались, и это явно работало в обе стороны.

Через минут пять всё прекратилось, совершенно внезапно. Абсолютно трезвые, мы с Максом переглянулись.

— Херовенькое окончание отличной встречи, — пробурчал он, хватая край занавески, и, нисколько не смущаясь, вытирая ей рот. — А ведь как шикарно всё начиналось? Андрюх, познакомь меня с этим злым недочеловеком, который испортил мне весь кайф?

Две гадкие лужи у нас под ногами уже вытирала абсолютно невозмутимая служанка, девушка лет двадцати, с длинной косой и осиной талией.

Я был настолько измотан этим вариантом протрезвления, что даже внимания не обратил на её великолепную небольшую высокую грудь и аккуратную попку, не до того было. Но да, в прошлой жизни я бы такую из бара отпустил бы только в своём сопровождении.

— Знакомьтесь, — прерывая поток сознания от внезапного вытрезвления и несоответствия красоты уборщицы и тем, что она убирала.